О том, что я, притащив Зинкара в застенки, тоже действовал с поддержкой Императора, я умолчал. Великий монарх непогрешим, любое его решение – святой закон, и ни один глупец не посмеет даже заикнуться о том, что он допустил ошибку. Император не ошибается.
– Завершая ответ на ваш вопрос, скажу, что вчера я был в доме, из которого сбежал враг нашего народа. Тан л’Калипса потерял многих отличных сотрудников, которые погибли, мужественно исполняя свой долг. Они не привыкли бежать, как и он. Сегодня его здесь нет, и он не может сказать слово в защиту своей чести и репутации, но не страх и не стыд тому причиной! Тан л’Калипса сейчас следит за приготовлениями к церемониальному погребению своих людей. Он слишком занят, объясняя вдовам и осиротевшим детям, почему их отцы и мужья поступили правильно, отдав свои жизни во благо нашей великой родины! А теперь прошу простить меня! Знаю, что обещал ответить на несколько вопросов, но, увы, время действительно не терпит!
Надевая плащ, я успел посмотреть в глаза л’Зорназа. Верховный обвинитель сохранил каменное спокойствие на лице, но внутри него полыхал пожар, пламя ненависти и злобы буквально рвалось наружу. Такой накал эмоций не смог бы удержать ни один человек, более того, человек бы мог повредиться рассудком, испытывая эмоции тэнкрисов! Они слишком опасны для людей, слишком сильны. Если любим, то один раз и навсегда, если ненавидим, то до гроба. Только мы можем играть спокойствие, испытывая испепеляющий гнев. Примерно так поступил л’Зорназа, ведь я сделал все, чтобы ему навредить, как бы мерзко ни было защищать безупречного тана.
– Не одни только парламентарии могут красноречиво говорить. Вы могли бы стать политиком, если бы…
– Если бы не дурное происхождение? – перебил я Морка с улыбкой, быстро шагая по коридорам Скоальт-Ярда.
– Если бы захотели, – недовольно договорил аквили.
– Мой дорогой друг, я согласен отмораживать конечности во время слежки, мараться в крови и дерьме, разгребая весь тот бардак, который оставляют после себя заговорщики, шпионы и прочая шваль, но я никогда не позволю затащить себя в мир политики, где бал правят такие, как л’Зорназа и л’Калипса! Попомните мое слово, господин Морк, воры и убийцы честнее!
– Куда вы теперь?
– Во дворец. После вчерашнего я оказался единственным, кто был прав хоть в чем-то. Теперь перепуганные идиоты всех мастей считают, что, если доверят мне управление поисками и дадут больше ресурсов, я внезапно всех спасу.
– А вы не спасете?
– Марцеллус, – я остановился, – можно я буду с вами откровенен?
– Рискните.
– Я понятия не имею, что делать. Но сделаю все, что в моих силах. Могу ли я рассчитывать на ваше сотрудничество?
Авиак нахмурил бровные перья, внимательно посмотрев на меня. Прежде я никогда не просил его о чем-то подобном открыто, все наши отношения были регламентированы табелью о рангах, благодаря которой я имел приоритетное право запрашивать поддержку Констеблиата и ош-зан-кай. Личная просьба значит куда больше, это не приказ, это предложение войти в сговор, предложение без определенных условий и гарантий. Это буквально заданный напрямую вопрос: «Ты мне доверяешь?» А в нашем мире это вопрос ценой в одну, а то и в две головы.
– При одном условии, тан л’Мориа.
– Слушаю.
– Меския превыше всего.
– Разве может быть иначе?
– Может. Все вы, тэнкрисы, воплощаете эгоизм в самых разных его ипостасях. Все вы говорите, что служите стране, и вы даже служите ей, но гораздо выше превозносите себя. Не собираюсь рисковать и единым перышком ни ради вас, ни ради любой другой акулы в нашем пруду. Но ради страны рискну и клювом. Понятно?
– Кристально. И я не акула, я обычная тощая щука, пытающаяся выжить.
Покинув Башню, я приказал ехать во дворец. Собирая в голове все факты, которые мне известны, я приготовился представить Императору развернутый доклад. Совсем недавно я делал это для Парламента, но теперь предстояло повторить все для Императора лично. Хотя, у меня не осталось сомнений, что будут и другие заинтересованные.
Теперь меня не станут спрашивать, что я делал? Теперь меня спросят, что мы все будем делать дальше? Только меня.
– Сколько власти. Сколько ответственности.
– Хозяин?
– Прости. Плохие мысли в голову лезут.
– Есть должности, на которых ошибки непростительны.
– Читаешь меня, как открытую книгу.
– Вы со всем справитесь. Нет ничего, с чем бы вы не справились.
Я улыбнулся и подумал, что, если бы не особенность наших отношений, сейчас я бы обнял ее, чтобы почувствовать тепло и установить физический контакт, столь важный и необходимый в процессе развития личности… Но как любой тан, дружащий с головой, я не могу обнимать и испытывать дружескую привязанность, например, к своей руке, а Себастина, как ни погляди, часть меня.
Стимер проехал за высокий кованый забор, проехался по парковой дороге и остановился у парадного входа. Дворцовые лакеи во главе с одним из камердинеров пятого класса проводили меня в малый зал стратегического планирования. Во дворце их более трех десятков, таких залов. Да-да, тридцать комнат разного размера, в каждой из которых установлена одна или несколько объемных карт. Артефактов невероятной ценности, созданных в века, предшествующие прогрессу, когда магия была не только сильна, но и искусна.
– Сюда, тан верховный дознаватель. Вас ждут.
И меня ждали. Многие. Император, кронпринц, двое младших наследников, верховный канцлер, представители Ортс-Малдской компании, глава столичного военного округа, представители КГМ во главе с моей несравненной двоюродной бабкой и… верховный государственный обвинитель. Не знаю, чего ему стоило прибыть раньше меня из Дворца правосудия, но он постарался.
– Ваше величество! – Я низко поклонился. – Готов служить.
– Надеюсь, что готов. Как твои ноги?
– Ходят. Благодарю за заботу.
– С любезностями покончено. Переходим к делу. Поведай нам все, до чего додумался, а потом попробуем решить, как нам поступать.
Я подошел к круглому деревянному столу, который стоял на одной толстой резной ножке и являлся магической картой Старкрара, трехмерной, идеально повторяющей ландшафт и расположение улиц города. Крутя крупные бриллианты, встроенные в краешек столешницы, я расставил на карте светящиеся и пульсирующие маяки, отмечая места происшествий, вывел плавающие по воздуху даты. Я провел между событиями параллели, упорядочил и разъяснил то, что понял и узнал сам, очень осторожно выстроил предположения.
– Итак, – подошел к завершению я, – неизвестный образец, описанный мной, пересек солидную часть столицы и напал на дом, охраняемый опытными боевыми магами. Он не только не погиб, но и убил их всех. Единственный выживший свидетельствовал, что монстр вел себя будто дрессированный боевой пес, защищающий хозяина. Как я уже говорил, контрабандисты ввезли в столицу контейнер с чем-то огромным и тяжелым. Груз был очень секретным, все, кто мог догадываться о содержимом, вскоре исчезли. Их убили, как мне верится. Чудовище, превосходящее в силе и выносливости любые разумные границы, устойчивое к магическим атакам и надрессированное на массовые убийства. Достойный козырь в рукаве? Скрыв эту зверушку, малдизец всегда имел ключ к любому замку. Если бы он почувствовал, что за ним идут, или же оказался бы схвачен, его тварь пришла бы за ним. По счастью, в моей службе не оказалось предателей, я всегда за этим внимательно следил. Таким образом зверь не смог спасти хозяина. Схватив Зинкара, я отвез его в Череп-На-Костях и начал процесс дознания. Думаю, останься он там, то и его зверь не смог бы его вытащить, но, увы, дальнейшее развитие событий вам известно. На этом у меня все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
