а ты никогда не стеснялась говорить, чего хочешь, так что я просто подумал…
Я толкаюсь вперед, заставляя его замолчать, прижимаясь своими губами к его губам. Он удивленно хмыкает, прикусывая мою нижнюю губу, затем приоткрывает рот, проскальзывая языком в мой рот и ища мой язык. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягивая его ближе, когда я целую его яростно, отчаянно, показывая ему, насколько ошибочными были его предположения.
Он целует меня в ответ с такой же интенсивностью, наши губы все еще сливаются, даже когда он тянет меня перелезть через центральную консоль к нему на колени. Мои колени раздвигаются, чтобы оседлать его талию, руки обвиваются вокруг его шеи, когда я наклоняю голову и целую его сильнее, глубже. Наши губы скользят, языки сплетаются, когда его рука скользит вверх по моему бедру и под подол сарафана, дрожь пробегает по мне, когда кончики его пальцев касаются промокшей ткани моих трусиков.
— Тебе не кажется, что я тебя не хочу? — шепчу я ему в губы, потираясь бедрами, ища его прикосновения.
— Это никогда не было нашей проблемой, — рычит он, оглаживая мой клитор через трусики.
Я отстраняюсь, моргая и пытаясь отдышаться.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он вытаскивает руку из-под моего платья, сжимает оба моих бедра и смотрит мне в глаза.
— Тебе нравилось трахать меня, даже когда ты меня ненавидела.
— Я никогда не ненавидела тебя, — признаю я. — Не совсем. Я ненавидел то, за что ты выступал, но в тебе всегда было что-то такое, что я просто не могла возненавидеть, как бы сильно ни старалась.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, — вздыхает он, сильнее сжимая мои бедра. — Если бы я мог вернуть то время, которое ты провела взаперти, я бы так и сделал.
— Я бы не стала, — уверенно отвечаю я. — Если бы этого не случилось, мы, возможно, никогда бы не нашли друг друга. Или, если бы мы это сделали, то, вероятно, попали бы в прицелы наших винтовок.
Я задумчиво смотрю на него, склонив голову.
— После всего, через что мы прошли, как ты мог подумать, что я не хочу тебя, Кэм?
Он выдыхает, круговыми движениями потирая большими пальцами мою кожу.
— Потому что я знаю тебя. С первого дня, как я тебя увидел, я сохранил в памяти все, что касалось тебя. Я как одержимый наблюдал за тобой, когда ты была в той камере.
Он тяжело сглатывает, в его темных глазах светится сожаление.
— Я видел, как ты вела себя жестко, а потом позволяла себе плакать, думая, что никто не видит. Я видел, как ты была полна решимости выбраться и как ты боролась каждый день, чтобы не сдаться. И как только ты сбежала, и я нашел тебя снова, я не переставал наблюдать. Я хотел знать о тебе все. Например, то, как ты выводишь людей из себя просто ради удовольствия, потому что сбитый контроль над их реакциями позволяет тебе чувствовать себя сильной. И как ты размешиваешь кашу, когда начинаешь чувствовать себя обделенной, потому что ты хочешь, чтобы люди обратили на тебя внимание, но тебя невозможно не заметить. Ты обвела всех в своей жизни вокруг пальца, и это потому, что людей не может не тянуть к тебе. Я не мог не тянуться к тебе. Ты — чертова сила, и когда ты чего-то хочешь, ты, блядь, идешь на это. Но вместо этого ты отталкиваешь меня.
— Я никогда не хотела тебя отталкивать, — шепчу я, мое горло саднит от эмоций. — Я просто пыталась поступить с тобой правильно. Я знаю, как тяжело все это было, и я просто… Как бы сильно я ни хотела попросить тебя остаться, я не хотела, чтобы ты чувствовал себя вынужденным делать это только потому, что судьба свела нас вместе.
— Ты что, издеваешься? — Кэм усмехается, беря мой подбородок большим и указательным пальцами и приближая мое лицо к своему. — Может, я и не понимаю всей этой истории с парой по судьбе, но я знаю, что я чувствую к тебе, Эйвери. Тебе просто нужно, черт возьми, поговорить со мной. Если ты хочешь этого, ты должна сказать мне, черт возьми.
— Я хочу этого, — прохрипела я, сдерживая слезы. — Я хочу тебя, Кэм!
В тот момент, когда эти слова слетают с моих губ, он притягивает мое лицо к своему, заявляя права на мой рот в обжигающе горячем поцелуе, от которого у меня сводит пальцы на ногах и в мозгу происходит короткое замыкание. Я стону ему в рот, бесстыдно растираясь на его коленях, внезапно нуждаясь в нем внутри себя больше, чем в воздухе, чтобы дышать. Судя по тому, как он целует меня, мы определенно на одной волне — мгновение спустя он залезает мне под платье и срывает трусики, отбрасывая разорванную ткань, как будто это пустяки.
— Ты нужен мне, — выдыхаю я, мои руки пытаются расстегнуть его брюки, когда его большой палец начинает кружить по моему клитору, доводя меня до исступления.
— Тебе нужен этот член, детка? — рычит он мне в губы.
— Да! — я задыхаюсь, когда он погружает палец в меня.
— Хорошо, потому что мне нужна эта киска, — бормочет он, двигая пальцем туда-сюда, в то время как другой рукой опускается вниз, чтобы помочь мне расстегнуть пуговицу на его джинсах.
Он приподнимает бедра, и я опускаю их вниз вместе с его боксерами, беря его твердую, горячую длину в кулак и поглаживая его в такт толчкам его пальца внутри меня.
Я отчаянно стону, когда он мучает меня своей рукой, доводя до грани оргазма, прежде чем резко убрать ее с моих бедер и поднести ко рту. Он засовывает пальцы себе в рот, постанывая, когда высасывает мое возбуждение из своих пальцев, затем захватывает мой рот в еще одном грязном поцелуе, заставляя меня попробовать себя на его языке.
— Так чертовски сладко, — бормочет он, покусывая мои губы, пока сажает меня к себе на колени, приподнимая за бедра, чтобы расположить толстый кончик своего члена у моего входа.
Хватаясь за его плечи для опоры, я опускаюсь вниз, вскрикивая от напряжения, когда принимаю его в себя. Он снова захватывает мои губы, заглушая мои стоны, когда я начинаю подпрыгивать вверх-вниз на его коленях, теряясь в ощущениях удовольствия, проносящихся по моему телу. Я едва замечаю, как что-то острое впивается в мою губу, а по языку скользит медный привкус крови.
Кэм внезапно в тревоге отпрянул назад, его глаза расширились и стали дикими, когда он поднес руку ко
