рту и коснулся кончиком пальца одного из своих удлиненных клыков.
— Что, черт возьми, происходит? — он задыхается, его член все еще глубоко внутри меня.
Я хаотично моргаю, настолько поглощенная похотью, что моему мозгу требуется секунда, чтобы наверстать упущенное.
— Это твой волк, — выдыхаю я, накрывая его руку своей в попытке унять панику.
— Что?… как мне остановить смену?
— Это не смена, — стону я, кружа бедрами. — Это… помнишь, я объясняла, как волки помечают своих партнеров, чтобы заявить на них права?
Когда он кивает, его клыки медленно начинают втягиваться в десны.
— Это биологическая особенность. Метка скрепляет брачные узы, — говорю я с придыханием, кончик его члена касается точки внутри меня, отчего у меня перед глазами возникают звезды.
Черт возьми, Эйвери, сосредоточься!
— Есть сыворотка… которая выделяется под кожей, когда ты метишь… — я тяжело дышу. — Она несет запах твоей пары, позволяет другим оборотням знать, что ты востребован.
— Хорошо, — бормочет он, опуская взгляд к месту соединения моей шеи и плеча. — Значит, я просто укушу тебя? — спрашивает он, потирая большим пальцем то место, где, как он видел, у других были метки их пары, когда его взгляд поднимается, чтобы снова встретиться с моим. — Будет больно?
Я продолжаю свои движения, реальность рушится, как тонна кирпичей.
— Отметка — это не то, к чему можно относиться легкомысленно, Кэм, — говорю я, пристально глядя ему в глаза, чтобы передать серьезность своих слов. — Это навсегда.
Уголок его рта приподнимается, когда он смотрит на меня с обожанием.
— Я знаю.
— Ты действительно этого хочешь? — спрашиваю я.
— А почему бы и нет?
Мой пульс ускоряется галопом.
— Ты уверен?
— Ты видела мои чернила? — он усмехается. — Я не из тех мужчин, которые боятся обязательств. Я люблю тебя, Эйвери. Я хочу быть с тобой, сейчас и, блядь, вечно. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя.
Он сжимает мои бедра, толкаясь в меня и лишая меня дыхания.
— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, затаив дыхание, запрокидывая голову, когда он начинает входить в меня снизу, узел удовольствия в моем животе затягивается все туже.
— Так как же мне это сделать? — рычит он.
Давление внутри меня нарастает, мои десны покалывает, когда я чувствую, как мои собственные клыки опускаются.
— Вот так, — выдыхаю я, поднимая голову, чтобы он мог видеть их через мои приоткрытые губы.
Его глаза расширяются от благоговения, и я опускаю голову к изгибу его шеи, инстинкт берет верх, когда я впиваюсь зубами в его плоть, и вкус его крови покрывается моим языком. Мой оргазм пронзает меня в тот момент, когда я прикусываю кожу, тело сотрясается, когда я жестко седлаю его член, накатывая волна за волной блаженства.
— Черт, черт, Эйвери, я… — Кэм задыхается, и я разжимаю зубы, облизывая следы уколов на его коже, прежде чем поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Как только я это делаю, я вижу острые кончики его клыков, выглядывающих из-за его губ, я вытягиваю шею в сторону и предлагаю ему себя.
Кэм бросается вперед с диким рычанием, его клыки впиваются в мою кожу, когда он хватает меня за бедра и прижимает к своему члену. Я мгновенно снова кончаю так сильно, что звезды, которые я уже видела, рассыпаются вдребезги, превращаясь в гребаное забвение, грань между болью и удовольствием красиво стирается, пока ее больше не существует. Я теряю представление о том, где кончается мое тело и начинается его, когда чувствую, как связь между нами усиливается, сливаясь и уплотняясь в нерушимую цепь, когда Кэм стонет в момент оргазма, наполняя мои внутренности теплом.
Он разжимает зубы, проводя языком по моей коже, чтобы унять жжение, пока я пытаюсь отдышаться.
— Ты чувствуешь это? — бормочет он, потирая ладонью центр своей груди, когда поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. — Связь…
— Я чувствую это, — выдыхаю я, тело обмякает в его объятиях.
Он сжимает их вокруг меня, издавая удовлетворенный вздох, когда притягивает меня ближе и утыкается носом в мою шею сбоку.
— Моя, — заявляет он, покрывая поцелуями свежую отметину на моей коже.
— Мой, — шепчу я в ответ. Слеза скатывается из уголка моего глаза, оставляя влажную дорожку на щеке.
Когда мы отправились в Денвер сегодня днем, последнее, чего я ожидала, — это закончить ночь на обочине дороги, скрепляя супружеские узы с Кэмом на пассажирском сиденье джипа моего брата. С другой стороны, в наших отношениях не было ничего милого или поэтичного. Вполне уместно, что все произошло вот так — беспорядочно и хаотично и так идеально для нас.
Я запускаю пальцы в кудри Кэма, дергая за пряди, пока он не поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и мои губы растягиваются в улыбке.
— Нам, наверное, пора возвращаться, — хихикаю я, все еще в блаженном состоянии и с чертовски головокружительной головой.
— Ммм, наверное, — бормочет он, запечатлевая поцелуй на моих губах.
Отталкиваясь от его груди, я перекидываю ногу через центральную консоль, забираюсь обратно, чтобы опуститься на водительское сиденье. Как только я это делаю, я жалею, что Кэм сорвал с меня трусики, поспешно разглаживая платье, чтобы прикрыть кожу подо мной.
— Ты умеешь водить? — спрашивает Кэм, глядя на меня и застегивая джинсы.
Я прикусываю нижнюю губу, наблюдая за ним.
— Вообще-то, почему бы тебе не сесть за руль? — предлагаю я, ухмыляясь.
Он приподнимает бровь.
— Мэдд не будет возражать?
— О, он будет возражать, — смеюсь я, перебрасывая волосы через плечо и подмигивая. — Но, надеюсь, это отвлечет его от мысли, что мы только что осквернили его драгоценный джип.
48
Бедра Эйвери дрожат, когда я присасываюсь губами к ее клитору, вводя два пальца в ее маленькую тугую щелку и выводя их из нее, подталкивая ее ближе к пропасти освобождения. Ее руки зарываются в мои влажные волосы, дергая за пряди так сильно, что у меня слезятся глаза. Не то чтобы я возражал. Это верный признак того, что она вот-вот распадется, и никто не распадается так красиво, как моя девочка. Нет, не только моя девочка. Моя пара.
Скрепление супружеских уз было равносильно подливанию бензина в и без того бушующий пожар. Я не могу насытиться ею — вчера вечером мы пришли домой так поздно, что едва успели подняться наверх, как уже срывали друг с друга одежду и снова занимались этим. Мы трахались до тех пор, пока не потеряли сознание, затем продолжили прямо с того места, на котором остановились, как только проснулись, и вместе поплелись в душ, пачкаясь,
