Росс вздохнул полной грудью и чуть тише произнес:
— Да, верно, я забылся. Пора сначала, например, сказать, что я люблю тебя, а в Бухаре ты говорила, что любишь меня. Это правда или все это сказано в порыве страсти?
У Джулиет закружилась голова, она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она жаждала, чтобы он ее любил, и дождалась-таки признания, но теперь все стало намного сложнее.
— Это правда, — прошептала она. — Я люблю тебя. И никогда не переставала любить, ни на один-единственный миг.
Росс закрыл глаза, на мгновение лицо его дернулось от тика. Он вновь открыл глаза: мрачная решимость словно впечаталась в его черты. «Слишком поздно я поняла, что вложила в его руки опасное оружие: теперь, узнав, что я люблю его, он станет еще безжалостнее пытаться переубедить меня. И вряд ли мне удастся устоять».
Град его первых вопросов был объясним, но в то же время на них невозможно было ответить.
— Если ты любила меня, почему же оставила?
— Я говорила тебе, почему! — Она снова заходила взад-вперед по комнате. — Несколько раз и по-разному. Любовь невозможно оценить, но не только это имеет значение. Если ты веришь, что главное на свете — любовь, то почему бы тебе не остаться со мной в Сереване, а не возвращаться назад в Англию?
— Да, я считаю, что это — самое главное чувство на свете, хотя любовь может принимать и другие формы, кроме романтических. — Он прищурился. — Мне кажется подозрительным, что ты приглашаешь меня остаться здесь. Это предложение дает тебе возможность казаться разумной и желающей найти компромисс, но в то же самое время — это беспроигрышный вариант, поскольку ты знаешь, что я не приму приглашения. Меня не оставляет чувство, что в твоем поспешном отъезде двенадцать лет назад кроются другие, глубинные причины.
Джулиет в ужасе посмотрела на мужа: «Надо было предполагать, что мне не удастся его одурачить: кого угодно, но только не Росса, который прекрасно меня понимает».
— Ты ищешь глубокий смысл там, где его нет, — нерешительно произнесла она. — Я сказала тебе правду.
— О, но всю ли?! Почему-то мне кажется, что это не так. — Голос его зазвучал суровее. — Бог знает, я пытался быть справедливым. Никогда не угрожал тебе ни физически, ни финансово. В ответ ты должна сказать мне всю правду, неужели я этого не заслужил?
Его тон оскорбленного мужа разнес в пух и прах всю решимость Джулиет, и, не успев остановиться, она выкрикнула:
— Если бы я сказала тебе всю правду, ты возненавидел бы меня, а я бы этого не вынесла!
Он замер, и лицо его застыло, как мрамор. И лишь глаза лучились болью.
— Значит, здесь кроется нечто большее! Скажи, Джулиет, в чем дело, ибо я ничего, черт побери, не могу придумать, отчего бы мне стало еще хуже, нежели сейчас.
Бросившись на диван, Джулиет зарылась лицом в ладони.
— А почему ты просто не можешь принять тот факт, что наш брак закончен? — с неприкрытым страданием в голосе спросила она. — Я уже говорила раньше и повторяю снова: разведись со мной. Женись на женщине, которая будет любить тебя, как ты этого заслуживаешь. Забудь, что когда-либо знал меня.
— Ты и вправду думаешь, что это так просто? — с горечью откликнулся Росс. — Никакой суд не сможет разорвать узы, котбрые нас связывают. Даже годы и мили бессильны.
— Может, сегодня ты веришь в это, — устало ответила она, — но когда вернешься в Англию, вся эта странная интерлюдия покажется тебе дурным сном. И теперь, когда тебя не будут терзать вопросы о том, где я и как живу, ты наконец-то сможешь от меня освободиться.
Росс прошел через всю комнату и, взяв ее за подбородок, заставил поглядеть себе в глаза.
— Что ж, хорошо, мы сейчас же можем покончить с этим. Ведь по исламским законам развестись крайне легко — мужчине достаточно только трижды сказать женщине: «Я развожусь с тобой!» Конечно, это не законное решение, но у тебя здесь свои порядки. Что же, давай разводись со мной, если ты считаешь, что это так просто.
Она в замешательстве уставилась на него, а Росс в ярости стал настаивать:
— Ну, говори, Джулиет! Повтори «Я развожусь с тобой!» три раза, и я вернусь в Англию и найду способ устроить наш развод законным образом.
Когда Джулиет поняла, что Росс не шутит, она с трудом проглотила ком в горле, а потом сбивчиво начала:
— Я… развожусь с тобой. — И тут у нее перехватило дыхание.
— Еще раз, Джулиет, — подсказал Росс. Глаза его потемнели от гнева. — Скажи еще два раза, и наш брак станет недействительным.
Облизнув пересохшие губы, она попыталась произнести эти слова во второй раз: «Еще шесть слов, и я наконец освобожу Росса».
— Я… р-развожусь… — Голос ее сорвался, и она задрожала как осиновый лист. — Не могу!.. — еле выдохнула она. — Просто… я не могу этого сказать.
— Нисколько не сомневался. — Он опустил руку и отвернулся. Потом, еле подавляя ярость, заявил:
— Если ты не можешь сказать, что брак наш недействителен, не жди, что я сделаю это для тебя.
Она всегда знала, что внутренние резервы Росса безграничны, но слабость подтолкнула его к этой крайней черте, и с мучительной ясностью Джулиет увидела, как сильно она обидела его.
— Прекрасно. Значит, я ошибалась, когда думала, что развод — это единственно правильное и верное решение, — сбивчиво произнесла она. — Но если мы не можем покончить с нашим браком, тогда давай по крайней мере мирно разъедемся.
— Мое чувство на удивление непримиримо. — Росс резко повернулся, чтобы снова оказаться лицом к лицу с Джулиет. — Ты говоришь так, словно наши взаимоотношения касаются только нас одних, а принимаешь ли ты во внимание возможность беременности? Это вполне возможно, учитывая, что мы любили друг друга, как возбужденные кролики. Мы уже говорили об этом в Бухаре, когда я почти не сомневался, что умру, но теперь, когда я выжил, я нахожу более личный интерес в последствиях нашей страсти. Если бы у нас появился ребенок, ты стала бы воспитывать его здесь, в тысяче миль от его наследства? Дозволено ли мне высказать свое мнение на сей счет?
Джулиет не ожидала этого, она покачала головой, не отвечая на его вопросы и тем самым отвергая свою способность разобраться в них.
Повисла напряженная тишина. И тут Росс взорвался. Джулиет никогда прежде не видела его таким.
— А, понимаю! Полагаю, ты скажешь, что с этим проблемы не будет. Как же наивно с моей стороны! Даже если бы ты, к несчастью, стала жертвой биологии, существует масса способов… И ты, конечно же, их знаешь. — Он отвернулся и направился к двери. — Если ты, к собственному неудобству, обнаружишь, что беременна, и решишь покончить с этим, не говори мне. Я не желаю об этом знать!
Наконец Джулиет сломалась, ибо ей показалось, что вся эта мучительная борьба вела к этому моменту, когда она поняла без малейшей тени сомнения, что она была права, когда решила, что брак их ничем не искупить.
