образование под гербом Дома Варос, через десять лет у нас будет самое преданные люди. Они будут считать тебя своей матерью, а Дом — единственным настоящим домом.
Она медленно выдохнула, возвращая себе самообладание, и коротко кивнула.
— Берём.
Как я и предсказывал, торги шли вяло. Пара местных плантаторов лениво подняли цену, прикидывая перспективы. Я вступил в игру на сорока тысячах и короткими, уверенными шагами довел цену до финала.
— Шестьдесят восемь тысяч. Продано ложе номер семнадцать.
Следующие несколько лотов мы проигнорировали, экономя внимание для действительно важных приобретений. А ничего из них не было нам нужно прямо сейчас, да и в ближайшем будущем. И когда объявили лот номер десять, мы снова приготовились. На подиум уверенным, почти вызывающим шагом вышли восемь мужчин и женщин. Их осанка разительно отличалась от предыдущих рабов. Гордые, собранные, с цепкими взглядами хищников.
— Восемь квалифицированных пилотов орнитоптеров, — голос аукциониста стал чуть уважительнее. — Допуск к полетам в сложных метеоусловиях, навыки боевого пилотирования. Остатки слуг Дома… утратившего доверие Империи. Идеальное физическое состояние. Начальная цена — восемьдесят пять тысяч.
В зале началось оживление. Хороший пилот на Арракисе — это разница между жизнью и смертью в песчаную бурю. За этот лот ухватились сразу несколько покупателей. Ставки взлетели за две сотни тысяч в первые же секунды. Дождавшись, пока основная масса желающих отсеется, не выдержав темпа, и мы вступили в борьбу, когда цена достигла трёхсот сорока тысяч. Остался только один конкурент — скрытый вуалью представитель крупной артели, явно нуждавшийся в пополнении летного состава. Мы сцепились в короткой дуэли цифр. Я повышал ставку ровно на пять тысяч через секунду после его хода, демонстрируя непоколебимость. На отметке в пятьсот девяносто тысяч он дрогнул и опустил руку.
— Пятьсот девяносто тысяч. Продано, — ударил молоток.
Я стер невидимую пылинку с рукава френча. Какой хороший и разносторонний аукцион. За неполный час мы потратили чуть меньше восьмиста тысяч соляриев — огромную, но более чем посильную сумму для нашего текущего бюджета.
— Идеально, — прошептала Элара, быстро подсчитав траты в уме. — Нам осталось только дождаться окончания и забрать людей.
— Не торопись. Может, будет еще что-то интересное. Обычно, самое ценное, продают в конце. — я чуть прищурился, глядя, как охрана выводит на подиум следующего человека — одинокого мужчину средних лет с характерным рубиновым пятном на губах. — И если это еще не конец, то что же будет потом?
* * *
Мужчина лет сорока семи, высокий, до нездорового худой, с резкими, птичьими чертами лица. На его нижней губе отчетливо выделялось рубиновое пятно — въевшийся след от сока сафо, неизменного стимулятора ментатов. Однако в его глазах не было той стеклянной, отрешенной холодности, которая обычно отличала живых компьютеров Империи. В них виднелся почти незаметный, но ясно выделяющийся огонек, соседствующий со смирённым выражением лица. Взгляд человека, знающего нечто очень важное, но никому не нужное, и который устал в этом убеждать. Не самый здоровый взгляд.
Аукционист прочистил горло. Его профессионально-сухой тон внезапно сменился на легкую, почти извиняющуюся иронию.
— Наш постоянный лот номер одиннадцать. Альден Восс. Высококвалифицированный ментат вычислительного и аналитического профиля. Обучался по классической программе, не имеет физических дефектов.
Ментат — это статус. Ментат — это престиж и колоссальное преимущество для любого Дома. Но следующие слова ведущего всё расставили по местам.
— Однако, я обязан предупредить потенциальных покупателей о специфике лота. Восс сменил уже четырех хозяев за последние шесть лет. Причина возврата каждый раз одна и та же — несовместимость с рабочим процессом.
Аукционист сделал театральную паузу.
— Данный ментат глубоко увлекся историей Батлерианского Джихада. Его экстраполяции и логические цепочки привели его к непоколебимому выводу: мыслящие машины не были уничтожены до конца. Они затаились на границах известной Вселенной и готовятся к возвращению. Господин Восс не нарушает имперских законов, но он считает своим долгом напоминать хозяевам о грядущем апокалипсисе, требуя готовиться к войне на выживание. Его, цитирую бывшего владельца, «невыносимая прямолинейность и параноидальные теории» делают невозможным нормальное ведение бизнеса.
По залу прокатился тихий смешок. Кому нужен ментат, который вместо того, чтобы высчитывать то что требуется хозяину, будет рассказывать тебе небылицы?
— В связи с высокой базовой квалификацией лота, — аукционист вздохнул, понимая безнадежность затеи, — начальная цена установлена в один миллион двести тысяч соляриев. Шаг… впрочем, жду ваших предложений.
Над залом повисла звенящая тишина. Никто не пошевелился. Миллион двести тысяч за бракованного, свихнувшегося на конспирологии советника? Это была астрономическая сумма за выброшенные на ветер нервы. Аукционист подождал десять секунд, профессионально обвел взглядом ряды и уже поднял молоток, чтобы снять лот с торгов.
Элара рядом со мной, сначала удивившаяся, погасла. «Бракованный товар»… И джек — пот. Я коснулся её плеча, и подтверждающе кивнул на её удивленный и вопрошающий взгляд. Легонько пожав плечами она сделала ставку.
— Миллион двести. — её голос разорвал тишину.
Ведущий моргнул, его профессиональная маска дала трещину. Он уставился на наш ряд, словно ожидая, что она сейчас извиняюсь и скажет что пошутила.
— Ставка принята. Ложа номер семнадцать.
По залу пронесся шепоток. Десятки голов повернулись в нашу сторону.
— Кейн? — Элара сохранила бесстрастное выражение лица, но её голос дрогнул от скрытого удивления. — Миллион двести за сумасшедшего? У нас есть деньги, но зачем он нам такой?
— Это, в первую очередь, ментат, которого у нас нет и достать его сложно, сама знаешь, — так же тихо ответил я, глядя прямо в немного удивленные глаза ментата на подиуме. Восс тоже смотрел на нас, и в его взгляде впервые за вечер мелькнуло что-то, похожее на надежду. — Об остальном — потом поговорим. Не здесь.
— Один миллион двести тысяч — раз! — голос аукциониста обрел прежнюю уверенность. Он явно спешил закрыть сделку, пока не передумали. — Два! Три! Продано ложе номер семнадцать!
Глухой стук молотка поставил точку в торгах. Дальнейшие лоты тоже были ценными, но нам не подходили. Кроме последнего. Идеальная вишенка на торте. Фабрикатор, такой же как у нас в Башне в пустыне. С набором чертежей, пусть и более бедным, чем там. Только вот цена начиналась с пятидесяти миллионов. И ушел он за двести миллионов.
Мы закончили. Инженеры, пилоты, будущие члены Дома из числа детей и ментат, пусть и одержимый своими теориями. За один вечер мы потратили целых два миллиона соляриев, или всего, смотря как считать.
— Пойдем, — я поднялся с кресла, предлагая Эларе руку. — Нам еще нужно расплатиться, погрузить наше приобретение на транспорт и начать знакомиться с ними поближе. Мы покидали зал под несколькими насмешливыми взглядами.
