секунды до выхода на Арену. Воздух был плотным и холодным, и в легких чувствовался лед. Вот он, подумал Паво. Момент, к которому он готовился с тех пор, как был брошен в лудус в Пестуме, пораженный горем из-за жестокого убийства своих родителей, взятия его сына в заложники и разрушения своей репутации и репутации своей семьи. Сейчас, он должен сосредоточиться только на одном – на мести!
Туннель, в котором он ждал, располагался прямо под скрипучими деревянными трибунами временной Арены, построенной в центре Римского Форума на том самом месте, где во времена Юлия Цезаря проводились гладиаторские бои. Стража прибыла в имперский лудус на рассвете, чтобы сопроводить его на Арену. Укол страха шевельнулся в его венах при виде всего этого. Хотя все здесь было значительно меньше амфитеатра Статилия Тавра, обстановка здесь была гораздо более впечатляющей. Трибуны были окружены парой мраморных базилик, чьи длинные портики, причудливо украшенные барельефами, слабо светились в бледном утреннем свете. За Ареной Паво заметил возвышающуюся над Форумом Арку Августа, символ имперского престижа. Макрон встретил его у входа в туннель. Когда Паво делал последние приготовления, у него возникло странное ощущение, что в этот час даже Боги смотрели на Рим сверху вниз, с нетерпением ожидая схватки.
- А теперь вспомни, о чем мы говорили, - спокойно сказал Макрон, вытряхивая Паво из тревожного оцепенения. Охранники вытащили выжившего магистрата с Арены под хор насмешек, и оптиону пришлось повысить голос, чтобы его услышали. - Не останавливайся ни на мгновение. Все время двигайся. И не давай этому ублюдку шанса загнать тебя в угол. Заставь его работать, парень. Двигайся, парируй, атакуй. Как мы и учили с тобой, понял?
- Двигаться, парировать, атаковать, - бесцветным голосом продекламировал Паво.
Макрон кивнул. Он схватил Паво за плечи и пристально посмотрел ему в глаза. - Я не буду лгать тебе, парень. Сражаться с Гермесом будет охренительно тяжело. Не обращай внимания на боль и сосредоточься на своей задаче. Точно так же, как учат в легионах.
- Тебе легко говорить, - ответил Паво. - Не ты же будешь сражаться с легендой.
Макрон покачал головой: - Моя шея тоже на кону, парень. Так же, как и твоя.
Внезапное отчаяние охватило юного гладиатора, его кулаки дрожали от крайней ярости: - Это все из за этих греческих ублюдков! Они все время втягивает нас в свои интриги. Надеюсь, они оба сгниют в Преисподней.
- Не беспокойся, - прошипел Макрон сквозь стиснутые зубы. - Лучше сделай так, чтобы Гермес уже поджидал их там, когда они доберутся туда, а?
Паво окинул взглядом туннель: - Почему здесь нет Руги?
Макрон пожал плечами: - Бог его знает. Наверняка застрял в какой-нибудь сомнительной таверне.
Паво рассеянно кивнул. За тревожным трепетом ожидания своего выхода на Арену, он слегка запаниковал. Гермес был фаворитом боя, и сквозь скрипящие трибуны он мог слышать скандирование толпы, выкрикивавшей имя его противника. Ему казалось, что в этот момент весь Рим ополчился против него.
Служащий наклонился, чтобы застегнуть ремни металлических поножей вокруг его ноги, туго затянув их так, чтобы тканевая набивка была прижата к его голени. Это были последние доспехи, которые ему выдали. Его бронзовые доспехи плотно обтягивали его грудь, из-за чего он, несмотря на холод, обильно потел. Толпа притихла, когда глашатай закончил читать формальные объявления. Паво прислушался. Внезапно к его горлу опять подступила легкая волна тошноты.
Когда было объявлено имя Паво, раздались жидкие аплодисменты.
Макрон тихо сказал: - Толпа тебя не забыла. А, теперь приготовься, тебе пора!
Паво кивнул: - Для меня была большая честь поработать с вами, господин.
- Аналогично, парень. Даже если ты иногда был колючим дерьмом.
В туннеле эхом отдавались торопливые шаги. Паво мгновенно обернулся и покосился в полумраке на спешащую к нему неуклюжую фигуру. Он резко выпрямился, когда фигура приблизилась, и узнал невысокого дородного мужчину с пухлым лицом. Его щеки покраснели от напряжения, а на складках шеи блестели капельки пота. Паво заморгал и застыл, как вкопанный, как будто не веря, что перед ним находится человек, уставившееся на него в ответ.
- Букко…? - прошипел он, наконец. - О боги, что ты здесь делаешь?
Паво не видел своего товарища уже много месяцев - с тех пор, как его перевели в Имперский лудус в Капуе. Теперь вид знакомого лица в Риме согрел его сердце и успокоил нервы. Двое мужчин пожали друг другу руки. Служащие прошли мимо, пронося ведра с песком, чтобы засыпать пятна крови.
У Букко перехватило дыхание: - Я спешил, как только мог, - сказал он. - Какой-то имперский помощник по имени Мурена сказал мне, что я могу найти тебя здесь. Рад тебя видеть, друг.
- Мурена? - Паво удивленно посмотрел на Букко. – Это он послал тебя сюда?
Букко кивнул: - Поднял меня сегодня утром с постели в моей квартире в Субуре.
- Ты хочешь сказать, что все это время был в Риме?
- Месяц или около того. В Остии меня нашел человек, представившийся слугой сенатора Ланата. Он велел мне приехать в Рим за твоим сыном.
- Еще одна ложь, - ледяным тоном пробормотал Паво.
- Почему?
- Ничего особенного, рассказывай дальше, - быстро ответил он. - Что случилось, когда ты прибыл в Рим?
- Сенатор отказался со мной встретиться. - Букко почесал локоть: - После того, как меня выгнали из его дома, пара преторианцев схватила меня и потащила в Императорский дворец. Они спросили меня, какое у меня дело к Ланату. Я все объяснил, и после этого, какой-то жирный чиновник передал мне твоего сына.
Паво замер. Его желудок тревожно сжался: - Аппий… - Он лихорадочно оглянулся на туннель. - Где он? Ты привел его с собой? Я должен увидеть своего сына, прежде чем встречусь с Гермесом. Я хочу проститься с ним, на всякий случай… - Он стиснул зубы, охваченный горем.
Букко слабо улыбнулся своему товарищу: - У меня был строгий приказ не приводить его к тебе с тех пор, как я забрал его из Дворца. Помощник секретаря Мурена, не хотел мешать твоим тренировкам. У меня не было выбора, кроме как согласиться.
Паво нахмурился: - Тогда где он сейчас?
- С моей женой Клодией в нашей квартире в Субуре. Я послал за своей семьей после того, как решил остаться в Риме и попробовать свои силы в качестве актера-комика. Букко опустил голову: - Теперь твой сын стал
