Французская кавалерия состояла из 11 кирасирских и 1 карабинерного полков, тяжелой или резервной конницы, 13 драгунских и 9 уланских полков линейной конницы, 17 конноегер ских, 9 гусарских и 3 спагисов (местная африканская кавалерия) легкой конницы. Полки гвардейской и легкой конницы имели по 6 эскадронов, в том числе 1 запасной. Другие конные полки имели 4 полевых и 1 запасной эскадрон в каждом. По два полка объединялись в бригады, а 2 или 3 бригады составляли кавалерийскую дивизию. В военное время общая численность кавалерии составляла 40 тысяч человек.
Каждый корпус, состоявший из трех или четырех пехотных дивизий, располагал прикрепленной к нему дивизией кавалерии, находившейся под прямым командованием командующего корпусом, так что командиры пехотных дивизий не могли непосредственно распоряжаться конниками. В германской армии к каждой пехотной дивизии был приписан один кавалерийский полк.
Французские командиры дивизий не раз ощущали потребность в специальных и маневренных конных частях. Так произошло, например, под Вейсенбургом, где генерал Абель Дуэ вместе со 2-й пехотной дивизией 1-го корпуса не имел ни одного взвода кавалерии, чтобы организовать разведку на своем фронте. Он занимал выдвинутое положение, и атака на него пруссаков стала неожиданной и закончилась большими потерями и отходом.
Кроме кавалерийских дивизий, прикрепленных к французским корпусам, был еще резервный кавалерийский корпус из трех дивизий, всего 48 эскадронов, 30 пушек и 6 митральез (французское название картечницы).
Вооружение конницы было следующим. Кирасиры имели палаши и пистолеты, уланы – пики, сабли и пистолеты, драгуны, егеря и гусары одинаково вооружались карабинами Шасспо, стрелявшими на 800 шагов, и саблями. Эти части состояли из конных стрелков, хотя обычно они действовали аналогично остальным конным частям, но при необходимости спешивались и вели бой в пешем строю.
Кавалерия Северогерманского союза (создан в 1867 г. под эгидой Пруссии) состояла из 10 кирасирских, 21 уланского, 21 драгунского, 18 гусарских и 6 легких полков, всего 76 полков по 4 действующих эскадрона и 1 запасному.
В полку было около 600 конников. При каждой пехотной дивизии состоял конный полк, остальные полки были сведены в дивизии и приданы разным армиям; дивизии, состоявшие из 2 бригад по 2 полка, имели по конной батарее. Кирасиры и драгуны считались тяжелой кавалерией, все остальные – легкой. Общее количество кавалерии немецкой армии, включая и южногерманские войска, составляло 369 эскадронов, или примерно 56 тысяч человек.
С самого начала войны 1870 года стало очевидно превосходство немцев в организации и в искусстве ведения войны. Войны великого Наполеона, за которыми последовали успехи в Крымской войне, и еще более отчетливые достижения в Италии в 1859 году (при Мадженте и др.) вселили во французов веру в свою непобедимость, они почивали на лаврах, не уделяя должного внимания улучшениям в военном деле. Опыт Гражданской войны США ничему не научил французов, они считали, что армии в США, набранные из обычных людей, а не профессиональных солдат, ничему не могут научить такую армию, как французская, поэтому уроки американской войны не имеют никакой ценности.
Похоже, что французы упустили из виду, что четыре года постоянных боевых действий с переменным успехом могут воспитать солдат высокого уровня, чье практическое знание военного дела будет большим, чем если вся их служба и обучение военному делу проходили в мирное время [92].
Следовательно, французы не воспользовались опытом действий кавалерии, выработанным в Америке. Поэтому сторожевая и разведывательная служба их конницы оказалась ниже всякой критики, а действия в бою, в высшей степени храбрые и мужественные, но настолько же неосмысленные, привели только к бесплодным жертвам при Верте и Седане.
Ничто так отчетливо не бросается в глаза в описаниях кампании 1870 года, как неумение французов в исполнении сторожевой и разведывательной службы. Ей совершенно не уделяли никакого внимания, как произошло, например, при Бомоне, или, как в других местах, она исполнялась настолько небрежно, что французские войска неоднократно подвергались атаке врага на своих биваках средь бела дня и оказывались застигнутыми врасплох.
За четыре года до начала Франко-прусской войны немецкая кавалерия уже имела дело с австрийскими конниками, чья разведывательная и сторожевая служба велась столь же неэффективно. Соответственно, немцы приобрели большую смелость в проведении разведки, чему в значительной степени способствовала бездеятельность французской кавалерии в таких опера циях. С самого начала кампании немецкие конники принесли много пользы своей армии как рекогносцировками, так и неутомимым ведением наблюдения за противником и разведки на дальние расстояния во всех направлениях.
Благодаря постоянной безнаказанности немецкие разъезды ходили по тылам французов и совершали смелые и рискованные поиски небольшими группами кавалеристов, собирая и привозя весьма важную информацию, касающуюся позиций противника и его перемещений.
Тщательное обучение немецких солдат в мирное время и хорошо составленные инструкции по выполнению основных обязанностей теперь оказались необычайно значимыми для них, позволив им прекрасно выполнить ту службу, которая была возложена на них на войне.
В ночь с 23 на 24 июня разъезд прусских уланов проник за французские линии и подорвал виадук французской железной дороги у Сааргемюнда. С этого дня прусская кавалерия стала постоянно демонстрировать свое превосходство. 26 июля вюртембергский офицер Генерального штаба граф Цеппелин вместе с 4 офицерами и 4 нижними чинами прошел через французские передовые посты, расположенные у Лаутербурга, и действовал 36 часов во французском тылу, ведя разведку. Однако во время отдыха в небольшом трактире в Ширленгофе, к югу от Верта, в 10 милях в тылу от французских аванпостов, на группу неожиданно напали. Только графу Цеппелину удалось ускакать и привезти большое количество информации необычайной значимости, на основе которой был построен план продвижения армии кронпринца спустя несколько дней.
А в это время французская конница бездействовала. Генерал Абель Дуэ вместе со своей 2-й пехотной дивизией не имел никакой кавалерии. Когда его выдвинули вперед на незащищенную позицию у Вейсенбурга, его внезапно атаковал противник и Дуэ был наголову разбит в ходе наступления 3-й германской армии. Это был первый успех пруссаков, и два дня спустя за ним последовал второй, при Верте, где французское правое крыло также серьезно пострадало от продвигавшихся пруссаков. Во время этих боев французы сражались храбро и мужественно, но были атакованы неожиданно и превосходящими силами.
В сражении при Верте французская кирасирская бригада Мишеля с правого фланга французов совершила атаку прусского левого фланга, который наступал к Морсбронну и угрожал обходом правому флангу французов. Эта бригада численностью в тысячу человек двинулась на Морсбронн в трех линиях по труднопроходимой местности.
Несмотря на ружейный огонь, они храбро устремились вперед, чтобы ударить по пехоте пруссаков, не дав им выстроиться в боевой порядок. Немцы встретили атаку, находясь в том строю, в котором находились, не успев построить сплоченное каре, которое предоставило бы им возможность вести огонь с огромным преимуществом.
Тем не менее за несколько минут в результате сильнейшего ружейного огня кирасиры понесли огромные потери. Оставшиеся пытались продолжать атаку, но были захвачены в плен, и лишь немногим удалось пробиться и уйти окольными путями. Но и эти остатки бригады были атакованы прусским гусарским полком.
В результате этого боя бригада Мишеля и атаковавший вместе с ней 6-й уланский полк были почти полностью уничтожены, лишь некоторым удалось прорваться к своим. Прусские гусары потеряли 1 человека убитым, 23 были ранены, пострадали и 35 лошадей. Потери пехоты оказались весьма незначительными.
Благодаря принесенной в жертву кавалерийской бригаде французам удалось выиграть время для отступления их правого крыла. Атака была произведена блестяще и в полном порядке: конники неслись на врага без колебаний и остановок, и все же огонь пехоты, который велся из игольчатых ружей, оказался достаточным, чтобы нанести им поражение и почти полностью уничтожить, так что пехоте даже не было необходимости строиться в каре. В этой войне мы увидим и другие примеры того, как кавалерия имела мало шансов на успех, если действовала по-старому.
После сражений при Верте и Шпихерне обескураженные своими поражениями французы были вынуждены быстро отступать в разных направлениях, правый фланг под командованием Мак-Магона отошел сначала на юг, а затем окольными путями к Шалону, а остальная часть армии (Базен) отступила к Мецу.
