С этой точки зрения примечателен опыт франко-немецкой войны, поскольку блестящие успехи прусской кавалерии в начале кампании, возможно, заставили ожидать, что их могут смутить такие недисциплинированные и иррегулярные войска, как вольные стрелки. Случившееся стало самым поразительным уроком, который война после Седана дала кавалерийскому офицеру, и требует не так много размышлений, как выявить слабое место и постараться найти противоядие.
Таковой оказалась последняя большая война, из которой мы можем извлечь указания для действий кавалерии в будущем. В то время, когда я писал эту книгу, происходила война между Турцией и Сербией, в отношении которой можно только составить неявные и неточные описания из общественной прессы. Так что невозможно в настоящее время сказать, действительно ли можно извлечь из происходивших там боев какой-либо положительный опыт. Насколько нам удалось обнаружить, конники не оказывали существенного влияния. Следующий отрывок, приводимый из газеты, если он несет правдивую информацию, наглядно показывает ценность револьвера и потому достоин внимания:
«Во время битвы при Зайчаре сербский офицер, капитан Фрасанович проявил себя необычайным образом. Он взял свою саблю в зубы и револьвер в руку, ринулся сквозь турецкий полубатальон, захватил знамя и унес его, каждым выстрелом оставляя за собой мертвого или раненого турка».
Здесь мы закончим исторический очерк, посвященный кавалерии и ее службе. Мы проследили ее образование от туманного периода самой отдаленной Античности через все перемены и превратности промежуточных столетий вплоть до настоящего времени. Как мы надеемся, нам удалось прояснить читателю постепенное развитие конницы до современного ее состояния. Теперь постараемся достойно завершить наши труды, чтобы решить в свете опыта прошлого и знания настоящего, что можно считать лучшей системой организации, оснащения и использования кавалерии в будущей войне.
Часть шестая. Организация, вооружение и использование кавалерии в современной войне
Глава 31. Свойства конницы
С ранних времен, когда лошадь просто использовали, чтобы перевозить знатных воинов на поле сражения, и до настоящего времени кавалерийская служба имела свои особенности, отличавшие ее от других видов войск.
Скорость лошади и смелый дух, вырабатываемый у всадников верховой ездой, во все времена отличали конницу. В то время как уравновешенность и основательность отличали пехоту и артиллерию, кавалерии были присущи смелость и храбрость.
Сначала использовалась только скорость лошади – для передвижения, а чтобы сражаться, воины спешивались. Затем появилась идея использования человека и лошади для удара, то есть бросать их на скорости на противника. В течение многих лет таким был основной метод использования конников, и легко сделать вывод, что при подобном образе действий кавалерия не могла действовать оборонительно, но только наступательно.
В результате оказывалось, что пехота могла действовать на любой местности, атаковать или защищаться одинаково успешно, кавалерия же действовала только на ровной и на открытой местности. Она не могла успешно действовать, если местность была неровной, в лесу или при атаке защищенных позиций, и вовсе не могла защититься от атаки врага, стоя на месте.
Отмеченные факты привели к сильному увеличению пехоты в составе армий, особенно после того, как введение огнестрельного оружия и пики предоставили пехоте возможность защищаться от атакующей кавалерии.
Огромную пользу кавалерия приносила в разведке и сторожевой службе, благодаря ее подвижности и быстроте, чем поддерживала свою репутацию и необходимость использования в значительном числе во всех армиях.
Ради подобной службы конники всегда были особенным образом обучены, не важно, как их вооружали и снаряжали и против какого противника намеревались использовать. Легкая кавалерия греков, персов, римлян была всегда необходима в выполнении разведывательных действий, как и всякая достойная легкая кавалерия в любое время и при всех меняющихся обстоятельствах во время войны, начиная с античного времени и до того периода, когда прусские уланы сеяли ужас повсюду на полях и в селениях Франции.
Важной характеристикой пригодности кавалерии считалось ее умение собирать информацию, проводить рекогносцировку, совершать набеги и рейды. Именно в таких действиях кавалерия оказывалась самой значимой силой армии, не имевшей себе равных. Когда она прикрывала продвижение своих войск или преследовала отступавшего противника, в ее способностях также не приходилось сомневаться. Все же на полях сражений, когда велся с переменным успехом постоянный и непрекращающийся бой, ее следовало применять целенаправленно.
Любопытно проследить, как мы и сделали на предшествующих страницах, те изменяющиеся условия, которые приводили к успеху то кавалерии, то пехоты, то вели к совершеннейшей неопределенности.
В ранние времена пехота оставалась единственным видом войск и составляла главную силу армий. Вскоре начали доминировать воины на колесницах, и в течение некоторого времени они составляли значимую часть в армиях многих государств. Затем при Александре Великом кавалерия стала использовать новую тактику, с силой и непривычной скоростью накатываясь на противника, благодаря чему добивалась успеха и на некоторое время сохраняла свое доминирующее положение.
У римлян самое высокое положение долго занимала пехота, пока успехи кавалерии Ганнибала вновь не дали перевес конникам. Улучшения в выучке и уравновешенность, тщательные меры, чтобы должным образом противостоять кавалерии Помпея, привели во времена Юлия Цезаря к новому возрождению престижа римской пехоты. Ослабление дисциплины, упадок доб лести римской пехоты привели, как мы видели, в период империи армию к тому, что она погибла под копытами конницы варваров [94]. Это снова заставило поверить, что только кавалерия должна доминировать на поле боя.
Введение феодальных отношений (ленной системы) и появление рыцарства привели к возвышению кавалерии и забвению преимуществ использования пехоты. Так продолжалось до тех пор, пока английские лучники и швейцарские пикинеры (и алебардисты) не нашли средства противостояния коннице своего времени и пехота научилась отражать атаки бронированной кавалерии луками, стрелами, пиками, алебардами, а впоследствии огнестрельным оружием.
И снова конница сплотилась, чтобы противостоять ударам, изобретательно разработав тактику, которая со временем вернула ей преимущество. В это время пехота противостояла всадникам лесом сомкнутых пик, образовывавших непреодолимое препятствие для конников, и под прикрытием пикинеров аркебузеры могли стрелять в конников, добиваясь определенного результата.
Стремясь противостоять подобной тактике, конница усилила свое защитное вооружение и таким образом смогла противостоять оружию пехоты, в свою очередь ведя огонь по пехотинцам из петронелей, аркебуз и пистолетов. Всадники, хорошо защищенные мощными латами, стреляли в густые каре пехоты, уничтожая плохо защищенных пехотинцев.
Постепенно удалось утвердить престиж конных войск, пока улучшения в огнестрельном оружии не сделали его таким мощным, что предохранительное вооружение стало бесполезным. Оно становилось все более легким, и конники выводились на поле боя шеренга за шеренгой, стреляя из своих пистолетов по пехоте с близкого расстояния, пока не удавалось сделать проход, через который они могли прорваться внутрь каре и затем порубить пехотинцев.
В течение некоторого времени после этого пехота сделалась по преимуществу хозяином положения, пока снова в полной мере не оценили кавалерию. Увидев огромные преимущества огня, пехота стала использовать штык как замену пики, посчитав, что усилившийся огонь сможет уравновесить различие между пиками и штыком в случае атаки. Сам по себе штык никогда не может стать достаточной защитой против хорошо проведенной атаки кавалерии, и сами мы не верим, что когда-либо существовала пехотная часть, которая только со штыками, не поддерживаемая огнем, могла остановить быструю атаку искусных конников.
Такова была тактическая система, когда на исторической сцене появился Фридрих II. Весь опыт прошлого проложил ему путь к великому успеху квалифицированной кавалерии. Пехота того времени была прекрасно обучена сражаться на любой, даже на самой пересеченной местности, какую только можно было отыскать, ее вооружили и тренировали так, чтобы она смогла противостоять системе кавалерийской тактики медленного и неуклюжего свойства. Естественно, что пехота стала терпеть поражения, когда на нее стремительно обрушивались массы хорошо обученных и прекрасно ведомых прусских кавалеристов.
