От усталости Зак чувствовал себя разбитым. Он был на ногах с пяти утра, а долгая дорога по пробкам и шоссе всегда утомляла его. Ему хотелось оказаться в своем номере в «Холидей Инн» и забраться в постель.
Он решил вернуться в гостиницу и сразу же лечь спать. Но машина, казалось, имела собственную силу воли, и он обнаружил, что едет в противоположном направлении.
Элизабет стояла в ванной перед зеркалом, совершая вечерний туалет. Ее темно-рыжие волосы были завязаны в высокий хвост, на плечи накинут короткий махровый халат.
Она не сразу услышала звонок в дверь. Сердито возмущаясь себе под нос, кому хватило наглости заявиться к ней в столь поздний час, она потуже затянула пояс халата и пошла открывать.
Ее глаза расширились от изумления, когда она посмотрела в дверной глазок и узнала стоящего на пороге человека. Две недели слез, две недели тщетных попыток выкинуть его из головы, а теперь она хотела притвориться, будто ее нет дома.
В конце концов, ей все равно придется с ним столкнуться. Так чего же тянуть? Она сделала глубокий вдох, пытаясь усмирить бешено колотившееся в груди сердце, повернула ручку и открыла дверь.
– Привет, Лиз. – Несмотря на взъерошенные волосы и мятую одежду, он выглядел неотразимо.
– Привет. – Она не пригласила его зайти, сознательно не собираясь впускать его в свой дом. Ему не удастся затащить ее, как Лизу Дойл, в прежнюю рутину, спать с ней, когда ему нужна сексуальная разрядка, а потом исчезать на неопределенный срок. – Послушай, Зак, ты не вовремя. Я собиралась ложиться спать. Ты что-то хотел?
Он пристально всматривался в ее лицо, пытаясь прочитать ее мысли, точно так же, как она сейчас пыталась прочитать его.
– Нам надо поговорить. Я могу войти?
Она сильнее сжала дверную ручку.
– Не думаю, что это хорошая идея. Мы оба знаем, что происходит, и я не собираюсь продолжать с той точки, на которой мы остановились. Если тебе что-то от меня надо, то…
– Вообще-то надо. Прошу, впусти меня.
Лиз твердо решила не делать этого. Она не хотела его видеть. За эти две недели она пережила достаточно душевной боли. Она не хотела снова оказаться с разбитым сердцем, потому что знала, что так оно и будет, если он сейчас переступит ее порог.
– Пожалуйста, Зак, уходи.
– Лиз, ты не представляешь, насколько это важно.
Она сделала глубокий вдох и отошла в сторону. У нее дрожали руки, и она спрятала их в карманы халата, чтобы он этого не заметил. Зак прошел в гостиную. Лиз показалось, что он стал еще выше, мужественнее и привлекательнее, чем был раньше. Гвен была права, ее всегда тянуло к высоким, темноволосым и красивым мужчинам.
– Ну, так что тебе надо? – Она старалась не думать о том, как он смотрит на нее, не отрывая глаз.
– Ты ведь стараешься все усложнить, не так ли?
– Почему бы и нет? Я знаю, зачем ты пришел.
– Разве?
– Тебе не надо ничего говорить, я и так знаю, что ты сейчас скажешь: «Извини, что вот так скрылся. Я все равно хочу видеться с тобой на выходных, ну, когда буду бывать в городе». Так вот, меня это не интересует. А сейчас я хочу спать.
Он окинул ее грустным взглядом и покачал головой:
– Я пришел сюда, чтобы сказать совсем другое. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала.
Эти слова застали ее врасплох. Это было последнее, что пришло бы ей в голову.
– Что?
– Я сказал, что люблю тебя. Но я не знаю, любишь ли меня ты.
Он любит ее? Он уже говорил эти слова раньше, и она даже ему поверила. Но даже если это и правда, это не удержало его оттого, чтобы уйти. Но больше всего ее удивило то, что он не знал, любит ли она его.
Слезы навернулись ей на глаза.
– Я люблю тебя, Зак. Люблю всем сердцем. Но что это меняет?
– Все. Это меняет все. – Он взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван. – Я все испортил, вот так исчезнув. Я тогда думал непонятно о чем. Все казалось таким запутанным. Честно говоря, мне просто стало страшно. Но эти две недели дали мне время, чтобы все взвесить и расставить приоритеты.
Ее сердце бешено колотилось. Но она видела, что он и сам нервничает не меньше ее. Для него этот разговор был также важен. Возможно, он действительно по-своему любит ее. Но не такой любви она хотела.
– Пожалуйста, Зак. Не начинай то же самое.
– Я люблю тебя, Лиз. Безумно люблю. Это та любовь, которая случается только раз и длится до конца жизни. Я хочу жениться на тебе, хочу от тебя детей. Хочу быть рядом с тобой до самой смерти.
Комок подступил к ее горлу, а в глазах защипало от слез. Она сотни раз представляла, как он говорит ей эти слова, но всегда понимала, что этого никогда не произойдет. Слезы хлынули у нее из глаз.
– Зак…
Он погладил ее по щеке.
– Ты говоришь, что любишь меня. Но я должен знать, любишь ли ты меня настолько, чтобы простить меня. Я сделал тебе больно. Настолько ли сильна твоя любовь, чтобы ты смогла заглянуть в мое сердце и поверить, что я больше никогда не обижу тебя?
У нее защемило в груди, слезы медленно текли по щекам. Настолько ли сильно она его любит? Она любит его так, что готова умереть за него. Но может ли она доверять ему всем сердцем… это совершенно другое.
Зак встал с дивана, опустился на колено и взял ее за руку:
– Выходи за меня замуж, Лиз. Если ты согласишься, клянусь, ты никогда об этом не пожалеешь.
Элизабет покачала головой, капельки слез упали с ее лица ему на руку.
– Ты уверен, что хочешь этого?
– Еще ни разу в жизни я ни в чем не был более уверен, – твердо ответил он и широко улыбнулся.
– Тогда я выйду за тебя замуж. Ты знал, что я соглашусь, иначе не приехал бы сюда. Не стал бы делать предложение, будь у тебя хоть тень сомнения. Я выйду за тебя замуж, Закари Харкорт, и обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь.
Глава 35
Элизабет решила не идти на работу, и они с Заком провели целый день в постели. Как они любили друг друга! Наконец они дали волю своим чувствам, а значит, и самим себе.
– Я хочу поскорее сказать отцу, – сказал Зак и посмотрел на часы. – Сейчас еще только пять. Давай поедем к нему и сообщим о нашем решении.
– Ты уверен, что так будет лучше?
– Еще как уверен! – Он посмотрел на нее. – Сегодня пятница. Если мы по дороге купим продуктов, то можем не выходить из дому до самого понедельника.
Она улыбнулась хитринке в его глазах. Впрочем, там же она прочла и смешанное с любовью желание. И подумала, что за прошедшие две недели он наконец понял, чего ему недостает в жизни, и, похоже, ему недоставало в первую очередь ее.
