– Интересная мысль. Я подумаю над ней на досуге. Когда вы вернетесь в Сан-Пико?
Вопрос шерифа застал Зака Харкорта врасплох. Когда отец поправится после операции и его можно будет перевезти домой, какое-то время ему придется провести с ним. В то же время возвращение в Лос-Анджелес значительно облегчало разрыв с Элизабет. Правда, думать на эту тему Заку было крайне неприятно. Впрочем, рано или поздно, но это должно произойти, сказал он себе. Не дай бог, если их отношения перерастут в нечто большее, чем секс, и, кто знает, может, даже закончатся браком. Но нет, это не для него. Он не из той породы мужчин, которые готовы связать себя брачными обязательствами. Если он так думает, то просто обманывает себя. Так что сейчас самое время порвать с ней, и тогда его жизнь снова вернется в привычную колею.
Всю дорогу до Лос-Анджелеса Зак повторял эти слова будто заклинание. Он словно задался целью убедить себя в собственной правоте и потому пытался загнать все возражения в самый дальний уголок сознания.
В то воскресенье, когда Зак уехал, забрав отца с собой, Элизабет осталась дома. Между тем в Сан-Пико в разгаре был ежегодный Фестиваль роз.
Раньше Элизабет неизменно ждала этот праздник. Увы, на этот раз ей не хотелось даже выходить из дома. Хотя об этом почти ничего не было сказано, у Элизабет возникло подозрение, что малышка Кэрри Энн была убита именно в день этого праздника. Ведь как иначе объяснить удушливый запах роз, сопровождавший каждое появление девочки?
Впрочем, об этом, скорее всего, никто никогда не узнает. Но даже если это не так, она была не в силах заставить себя отправиться на нынешний праздник. Вместо этого Элизабет весь день провела занимаясь бумажной работой и стараясь не думать о Заке.
В тот вечер Зак так и не позвонил. В принципе она мало на это надеялась.
В понедельник Элизабет отправилась на работу и попыталась не думать о предстоящей операции. Однако беспокойство за Флетчера Харкорта не отпускало ее. Тревожилась она и за Зака. Как поведет он себя, если операция пройдет неудачно или закончится летальным исходом? Даже если Зак и умеет держать свои чувства в кулаке, сама она таким талантом явно обделена.
Когда Терри по интеркому сообщила ей о том, что на линии Зак Харкорт, Элизабет внутренне напряглась и, прежде чем взять трубку, сделала глубокий вдох.
– Лиз? Это Зак.
– Я вся извелась, ожидая твоего звонка. Как дела?
– Операция прошла успешно. Сейчас отец в отделении интенсивной терапии. Состояние здоровья пока что отличное.
Элизабет уловила облегчение в его голосе. Хотя он никогда не говорил об этом, она знала: случись с Флетчером нечто непоправимое, Зак наверняка впал бы в отчаяние и винил бы в смерти отца только себя.
– Это прекрасная новость, Зак.
– Доктор Штайнер утверждает, что отец пока не в лучшем состоянии, так что опасность еще сохраняется, но операция прошла успешно. Ее эффективность станет ясна лишь через несколько недель. Но врачи надеются, что понемногу к нему начнут возвращаться моторные функции и память.
– Когда его выпишут из больницы?
– Не раньше чем через десять дней. После этого он вернется в «Уиллоу-Глен» до окончательного выздоровления.
Элизабет хотела спросить, заберет ли он отца после выздоровления к себе, однако решила этого не делать, боясь услышать неуверенность в его голосе. Не хотелось лишний раз травмировать ни себя, ни его.
– Я рада, что все прошло хорошо, – произнесла она с наигранной бодростью. – Я буду молиться за твоего отца.
На том конце линии возникла долгая пауза. Зак не сказал, когда они увидятся снова, ни словом не обмолвился о том, что скучает по ней.
– Спасибо, Лиз, – наконец проговорил он. – Это очень мило с твоей стороны.
В следующую секунду он отключился. Элизабет же осталась сидеть с прижатой к уху трубкой. Посидев так какое-то время, она дрожащей рукой положила ее на место. К горлу подкатил тугой комок, и она поняла, что вот-вот расплачется.
«Забудь о нем, – приказала она себе. – Он не видит своей будущей жизни с тобой. Он не из тех мужчин, что мечтают о семейной жизни».
Нет, конечно, разве она не знала этого с самого начала? Разве не говорила себе, что ей не следует связываться с таким человеком, как Зак?
Какое счастье, что дверь ее кабинета сейчас закрыта и никто не сможет заглянуть внутрь и увидеть, как она плачет, положив голову на стол.
Она пропустила мимо ушей осторожный стук в дверь и не услышала, как в кабинет вошла ее лучшая подруга.
– Лиз, дорогая, не плачь.
Элизабет рывком подняла голову. Напротив нее стояла Гвен Питерсен. В глазах подруги читалось неподдельное беспокойство.
– Успокойся. Все не так уж и плохо. Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось?
Элизабет сделала сначала вдох, потом выдох и попыталась взять себя в руки. Как хорошо, что к ней пришла Гвен, а не очередной пациент, чудом проскользнувший мимо Терри.
– Ничего нового. Все то, о чем ты меня предупреждала, – призналась она. – Зак отталкивает меня от себя. По-моему, он решил прервать наши отношения. Я слишком увлеклась им и вот теперь расплачиваюсь за это.
Гвен подошла ближе и взяла Элизабет за руку.
– Послушай, у каждого человека есть слабость, я бы даже сказала, грешок. Я, например, тоже грешна, люблю миндальное мороженое. Ты же западаешь на высоких красивых брюнетов.
Шутливые слова Гвен достигли желаемого результата. Элизабет вымученно улыбнулась и потянулась за пачкой бумажных носовых платков.
– Дело не только в Заке. Все гораздо сложнее. В последнее время творилось настоящее безумие.
– Знаю, читала об этом в газете. Собственно говоря, по этой причине я и заехала к тебе. Удивительная история. Но в газете не слишком подробно писали о маленькой девочке, которую вы с Заком нашли под домом… той самой, что таинственно исчезла тридцать с лишним лет назад. Насколько я понимаю, полиция считает, что парочка, совершившая убийство, через несколько лет умертвила и другого ребенка.
– Похоже что так.
– А что еще известно про этот второй случай? В газете писали, будто спустя два дня там же было найдено второе тело. Просто невероятно!
– Согласна. Но еще страшнее то, что два этих жутких случая отделяет срок в тридцать с лишним лет. Конечно, проведя ночь в этом доме, можно поверить во что угодно.
– Что ты имеешь в виду? Неужели ты хочешь сказать, что сам дом имеет к этим убийствам какое-то отношение?
– Скажи мне кто-нибудь об этом месяц назад, я бы сочла это полным бредом и расхохоталась бы над подобным предположением. Теперь я готова признаться тебе, Гвен, что это проклятое место. Действительно, проклятое.
