– Хорошие? – Надежда, увы, умирает последней.
– И да… и нет. – Он, как всегда, был осторожен. – Полиция только что обнаружила взрывное устройство на территории французского посольства.
Я был потрясен.
– И кто его туда заложил?
– Пока не знаем. Мотив имелся у многих.
– Для начала, у нас, – заметил Бернард. Совершенно некстати.
– И все-таки, думаю, совсем неплохо, что мы вовремя нашли его. – Я всегда во всем стараюсь сначала видеть только позитивное. Тем более что это, очевидно, была хорошая часть новости секретаря Кабинета.
Увы, вторая часть не заставила себя ждать.
– Другая новость еще хуже. Французский президент не прилетает на похороны.
Ну и что тут такого? Лично для меня это известие было скорее еще более приятным. Таким оно и оставалось, даже когда Хамфри сказал, что президент, тем не менее, все-таки прибудет на похороны, но тайно и автомашиной. Самолет был только отвлекающим маневром, одной из мер безопасности.
– Совсем неплохая идея, – равнодушно сказал я, пожав плечами. Нам-то какая разница?
– Нет, господин премьер-министр, это просто великолепная идея! – сквозь сжатые губы процедил Хамфри. – Теперь он сможет привезти сюда этого чертова щенка в машине!
Он прав. Неужели мы ничего не можем сделать?
– Господин премьер-министр, вы готовы отдать распоряжение остановить и обыскать машину президента, который по вашему личному приглашению едет сюда на похороны? Вы готовы пойти на нарушение дипломатического иммунитета и обыскать дипломатический багаж? То есть его дорожную сумку.
Я был в замешательстве.
– Щенков в сумку не кладут.
– Это будет сумка для собачьего корма, – вставил Бернард.
– Ну а предположим, что мы все-таки обыщем его машину и найдем щенка? – Я прокручивал в голове все возможные варианты. – Иначе говоря, выпустим джина из бутылки.
– Или выпустим щенка из сумки, – позволил себе сомнительный каламбур Бернард.
– Ну а допустим, что мы ошиблись? – язвительно спросил Хамфри. – Допустим, его там просто нет? И что тогда?
Он снова прав. Так рисковать не стоит. Нарушить дипломатический иммунитет? Это было бы катастрофой.
– Но, – продолжал Хамфри, этот вечный «адвокат дьявола», – если на самом деле этот щенок в машине, и его ввезут во французское посольство, он окажется на французской территории. Здесь, в самом центре Лондона!
– Как дамоклов меч нависая над нашими головами, – мрачно заметил я.
– Останется только надеяться на то, что он достаточно воспитан, – философски добавил Бернард.
Вспоминает сэр Бернард Вули:
«В тот вечер мы давали дипломатический прием в Номере 10. Было много забавного и смешного, чаще всего ненамеренного.
Моя роль, само собой разумеется, заключалась в том, чтобы гости премьер-министра чувствовали себя „как дома“. Особенно французы. Помню, мне пришлось представлять миссис Хэкер некоему мсье Беринжеру из ЮНЕСКО. Чувствовал он себя прекрасно и даже сообщил нам, что похороны, на его взгляд, были просто отличными. Последние, на которых ему довелось присутствовать, были похороны Андропова – там было ужасно скучно и мрачно.
К нам подошел наш комиссар полиции, и я объяснил ему, что мсье Беринжер находится в Лондоне в качестве дипломатического представителя ЮНЕСКО.
– Ах, да, – кивнул комиссар, с понимающим видом поглаживая свои белесые усики. – Небольшая, но чертовски миленькая страна».
(Продолжение дневника Хэкера. – Ред.)
«Звездный» прием у нас, в Номере 10 – и ваш покорный слуга вчистую переиграл французов! Хотя, честно говоря, должен признать, что своей победой я обязан триумфальному голу, который французы забили в свои собственные ворота.
Всем было очень весело, никто даже и не думал печалиться по поводу предстоящих похорон. Американский вице-президент пришел вооруженный новой польской шуткой, которой с ним поделился Громыко[53].
– Вы слышали новую польскую шутку? Ярузельский![54] – И он начал хохотать. Долго и громко…
Вице-президент хотел срочно переговорить со мной о военных базах НАТО в Германии, но поскольку сделать это на приеме было трудно, если не сказать – невозможно, то мы договорились обсудить их завтра в аббатстве. После чего он растворился в толпе, думаю, в надежде найти кого-нибудь из неприсоединившихся стран, кто готов с ним поговорить и выслушать «новую польскую шутку». (Определение «неприсоединившаяся страна» в данном случае относится к той стране, которая не присоединилась к Соединенным Штатам. – Ред.)
Русские тоже были в ударе. Советский посол присел рядом с сэром Хамфри на изящной низенькой софе в Белой гостевой зале и предался воспоминаниям о моем предшественнике.
– Знаете, господа, смерть экс-премьер-министра – всегда очень печальное событие.
– Очень, очень печальное, – согласно пробормотал Хамфри и с удовольствием отпил из бокала свое любимое белое вино.
– Но Британия от этого ничего не потеряла, – продолжал русский. – А знаете, в чем была его беда?
Хороший вопрос. Лично мне было совсем нетрудно перечислить целый ряд его бед, не надо было даже особенно думать, но я предпочел сначала дождаться советской точки зрения.
– У него много было здесь, – посол показал на свою голову, – много здесь, – он приложил руку к своему сердцу, – но ничего здесь! – громогласно воскликнул он и схватил секретаря Кабинета за… интимное место.
Хамфри громко заверещал, вскочил на ноги и уронил свой бокал. А русский посол при виде этого буквально зашелся от смеха.
Я тоже расхохотался, причем так сильно, что чуть не задохнулся, и был вынужден выйти из залы. Между прочим, русский посол был не так уж неправ…
Какое-то время секретаря Кабинета нигде не было видно. Иначе говоря, он был заметен своим отсутствием. Наверное, либо где-нибудь в уединенном месте восстанавливает собственное достоинство, либо пытается смыть винные пятна со своих брюк. Я его искал, так как мне нужны были его совет и поддержка при предстоящем разговоре с французским президентом, о котором я совсем не мечтал, но который нельзя было больше откладывать.
Затем Бернард и комиссар полиции (кстати, совершенно несовместимая пара), стараясь не привлекать ничьего внимания, увели меня от гостей и торопливо провели в мой кабинет для важного и приватного, как они объяснили, разговора. Там нас уже ждал Хамфри.
– Ну и в чем, собственно, дело? – недовольно поинтересовался я.
Первым, как ни странно, ответил комиссар.
– Бомба в саду французского посольства была заложена французской полицией.
Сначала мне показалось, что он просто неудачно пошутил. Оказалось, совсем нет.
– Они хотели проверить, нельзя ли нас подловить. Чтобы доказать неэффективность нашей системы безопасности.
Самая хорошая новость за последние несколько месяцев! Мне показали досье с доказательствами: в номере их отеля нашли соответствующий детонатор, к тому же они полностью признали свою вину.
Я был вне себя от радости. Еще бы! Французские полицейские тайно ввозят взрывчатку в Объединенное королевство! Именно такой возможности мне и не хватало. Я попросил Хамфри дать мне пару минут самому поговорить с президентом и вмешаться, как только я нажму секретную кнопку, специально вмонтированную в мой стол как раз для таких случаев.
Когда мсье Президента ввели в мой кабинет, я прежде всего извинился за то, что оторвал его от гостей, а затем сказал, что пригласил его обсудить проблему туннеля. Он возразил и выразил настойчивое желание сначала поговорить о другом.
– Прежде всего, господин премьер-министр, мне бы хотелось урегулировать глупое недоразумение. О маленьком щенке, которого я собираюсь завтра презентовать Ее Величеству в качестве ответного подарка.
Значит, им все-таки удалось провести его сюда контрабандой!
– Мсье президент, – максимально твердым тоном произнес я. – Прошу меня извинить, но поймите меня правильно. Я не могу просить королеву нарушить закон!
Он мило улыбнулся.
– Помилуй бог! Я совершенно не хочу, чтобы королева нарушала закон. Я всего лишь прошу господина премьер-министра постараться его обойти.
Я еще раз извинился, на этот раз формально, и снова сказал нет. На его лице появилось выражение великолепного, но обиженного достоинства.
– Господин премьер-министр, если французский народ когда-либо узнает об этом «отказе», они примут его за национальное оскорбление, за пощечину всей нации!
Как будто в том, что они узнают, могут быть какие-либо сомнения! Лично мне кажется, что французы (в отличие от британцев) обладают несравненно большим чувством здравого смысла, чем их лидеры, и не будут делать неверных выводов.
После чего мы наконец-то вернулись к проблеме туннеля. Причем президент сразу же попытался воспользоваться преимуществом, которое, как ему казалось, должно помочь выиграть битву.
