Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Дозвольте заколоть? — спросил его парень с длинным ножом, и Сергей Сергеевич махнул рукой, мол, делай все, как положено. Парень взял зайца за голову сзади, у шеи, и ударил кинжалом в грудь, а потом, перехватив за задние ноги, встряхнул вниз головою, чтобы сошла кровь. Затем он отрезал ему задние лапы. Что парень делал с зайцем потом, Сергей Сергеевич уже не видел, так как вступил в разговор с подскакавшим к нему борзятником:

— Это ты запустил Ракету?

— Так точно, ваше сиятельство! — бодро ответил борзятник — молодой мужчина с усиками, чем-то похожий на М.Ю. Лермонтова — и слез с лошади, намереваясь с помощью арапника (плети), навести порядок в своре борзых, которые, почуяв запах заячьей крови, пришли в состояние крайнего возбуждения: рычали, лаяли, прыгали и визжали. Сергей Сергеевич решил ему не мешать, и забрался на кобылу, которая оказалась на редкость смирной и послушной. Затем он огляделся по сторонам. Небо было пасмурным, предвещая обильный снегопад. К нему подъехал ловчий и почтительно выслушал его жалобу на ухудшающуюся погоду с намеком на досрочное прекращение псовой охоты. «Ничего, ваше сиятельство, авось, еще часа два погода продержится», — заверил его ловчий, а затем приказал борзятнику, которого назвал Тимофеем, следовать за барином, чтобы дать Ракете возможность передохнуть. Он мгновенно решил, что Тимофея надо как-то особо отметить и попросил ловчего, которого его стременные уважительно называли Петром Ивановичем, высказать по этому поводу свое мнение. Ловчий смутился, а потом, видно, набравшись храбрости, сообщил, что Тимофею очень нравится дочь барского садовника Светлана, и он намерен в самое ближайшее время просить у их сиятельства разрешения с нею обвенчаться. Сергей Сергеевич стопорнулся, но потом вспомнил, что без разрешения своих помещиков крепостные крестьяне даже не имели права жениться и выходить замуж. Дождавшись, когда стременные «заторочат» зайца, то есть привяжут его за ремешок сзади седла лошади «их сиятельства», которую они, хлопая по крупу, называли Мэри, охотники двинулись дальше — по тому же полю в направлении межевой лесополосы. Странно, но голова его была свободна от мыслей, и, в общем-то, от всяких идей по поводу происходящего. И тогда он мысленно призвал на помощь Магистра Рога. В тот же миг он услышал откуда-то сверху знакомый дребезжащий голос:

— Не имею права на эту тему с вами говорить напрямую, но могу кое-что подсказать, например:

«Je passarai sur cette terre,Toujours reveur et solitaire,Sans que personne m'ait connu.Ce n'est qu'au bout de ma carriere,Que par un grand trait de lumiereOn verra ce qu'on a perdu».

— Что это? — удивился Сергей Сергеевич, без труда справившись с переводом:

«Земным путем сойти до срока,Медлительно и одиноко,Не узнанным при свете дня,—Но там, где небо тьмой одето,В конце пути по вспышке светаВы опознаете меня».

— Это — ваши стихи, написанные в минуту меланхолии, причем, там, где писать ничего не надобно. От того, наверное, вы и ничего не помните — сказал Магистр Рога и издевательски засмеялся. «Поскорее бы найти открытый огонь, чтобы избавиться от этого наваждения», — подумал Сергей Сергеевич, упрекая себя за то, что не сделал этого до того, как сел на лошадь, чтобы поучаствовать в псовой охоте. За лесополосой начиналось второе поле. Снег не смог засыпать высокие, почти до колена, сухие стебли травы, и поле казалось покрытой серой вуалью белой пустыней. Местность имела слабый, едва заметный подъем. Здесь-то и должна была начаться настоящая потеха с участием выжлятников и своры гончих собак. Еще при приближении к лесополосе он слышал, что где-то неподалеку идет гон: истошно лают собаки, кричат (порскают) люди и трубят рога. Потом он услышал ружейный выстрел. Постепенно затихая, звуки гона сошли со слуха.

Однако вскоре гон послышался вновь, лай собак звучал всё сильнее и был суматошлив и визглив, не умолкая ни на ми-нуту. И опять все стихло. Борзятники двигались неспешно, развернутым фронтом метрах в ста друг от друга, держа борзых на сворах. Сергей Сергеевич со своими стременными по-прежнему находился в центре и не мог не налюбоваться злой скачкой собак и их ловкостью. На пригорке показался всадник на гнедом коне, в черной одежде с серебряным шитьем и поскакал навстречу Сергею Сергеевичу. Сопровождающие его стременные остановились, и он тоже последовал их примеру.

— Це ж Данила!? — с удивлением воскликнул стременной слева.

— Мабуть что-то неладное?! — встревожился стременной справа. Через две — три минуты всадник, которого стременные назвали Данилой, на сильных рысях подскакал к Сергею Сергеевичу, вздыбив взмыленную лошадь, остановился, спрыгнул с седла, взял лошадь под уздцы, поклонился в пояс и со словами: «Беда, барин, беда!», — начал доклад. Вначале Сергей Сергеевич ничего не понял, а поняв, не поверил. Доезжачий Данила — совершенно трезвый худощавый мужчина среднего возраста — утверждал, что вместо волка выжлятники выгнали из Верхнего оврага вовкулака — «людину-перевертеня, що має надприродну здатність перевтілюватися у вовка». Волчье логово было отыскано так определенно и точно, что Данила сразу набросил на него всю свору гончих, намереваясь выгнать серого разбойника в поле навстречу борзятникам. Первыми на волка, у которого оказалась невероятно длинная морда и челюсти с огромными клыками, набросились старые собаки, но повалить его не смогли. И тогда Данила выстрелил в волка из ружья картечью, полагая, что, почуяв запах крови, гончие еще злобнее его возьмут. Но раненый волк к его страху и удивлению стал превращаться в человека. Даже собаки испугались так, что разбежались, кто куда, и их с трудом удалось сбить в свору. Раненый вовкулак, изрыгая проклятья, выбрался из оврага и побрел по полю, оставляя за собой кровавый след, но отошел недалеко, и упал. К ним подскакал ловчий, встревоженный появлением доезжачего, и Данила повторил для него свой рассказ. Ловчий, выслушав столь экстраординарное сообщение, попросил у барина разрешение протрубить в рог, чтобы объявить прекращение охоты и общий сбор.

Сергей Сергеевич не возражал. После этого он вместе с ловчим, доезжачим и двумя стременными полным карьером поскакали к месту происшествия. Два десятка гончих стояли в тесном кружке под надзором четырех выжлятников, одетых в красные куртки, отороченные мехом, и синие шаровары с лампасами. В центре круга, еще подавая признаки жизни, уткнувшись лицом в снег, лежал человек, весь обросший густой волчьей шерстью. «Кто сей человек? Знает ли кто?», — спросил Сергей Сергеевич у Данилы, когда они спешились и подошли посмотреть на оборотня. В этот момент оборотень попытался приподняться, опершись на передние конечности, причем, правая конечность была определенно человеческой, а левая так и осталась волчьей. Сколько ненависти, злобы, тоски и страха было в его взгляде! Люди и собаки с опаской отодвинулись от него на безопасное расстояние. Выжлятники крестились и шепотом читали молитвы, собаки скулили и повизгивали. Данила в ответ на вопрос Сергея Сергеевича о личности оборотня только развел руками, мол, никто не знает, кто он таков. «Цю людину конкретніше вперше бачим», — подтвердил его слова пожилой казак с широкой черной бородой. Оборотень или, по-научному, ликантроп был тощий, длинный, удивительно узкоплечий, с маленькой круглой головой на тонкой шее.