— По данным тектонических исследований, — продолжил Влад, — некоторые пещеры буквально затоплены водой имеющей в своем распоряжении около десятка радиоактивных изотопов. Попасть в пещеры, которые иначе называются «хранилищем» можно лишь через впадину Мерсера. (голограф обозначил впадину красным кругом) Мы, используя прочные полимерные капсулы, опустимся на дно впадины и разобьем там небольшой рабочий лагерь. Предварительно конечно в катакомбах придется взорвать пару терроформирующих зарядов, дабы создать пригодную для работы зону. По данным все тех же тектонических исследований рабочая группа составила примерный план этих самых пещер. (из голографа появился план). Напоминает лабиринт минотавра, не так ли? — произнес Влад и сделал паузу, — анализ подземных пустот и электромагнитные всполохи, которые были замечены в катакомбах, показали о наличии биологической жизни где-то здесь (небольшая зона обвелась красным маркером). Сканер показал, что данная биологическая жизнь является высокоорганизованным объектом, но точных данных нет. Ни кто не знает, что это может быть. Вероятно, что именно в этой зоне и находится то самое «хранилище», которое следует посетить господину Андропову.
От этих слов Платон ощутимо поежился. Ему вновь предстояло спуститься во мрак, в неизвестность, но интерес, который вел его, как запах ведет голодного пса, был сильнее страха. Сурянов еще сказал несколько слов о снаряжении. Затем заговорил Павел, выслушивая все комментарии сидящих. По большому счету слушатели говорил о том, что требуется от Восхода в плане отвлечения.
В конце концов, было решено назначить операцию на завтрашний полдень, в это время на Ганимед как обычно опустится холодный сумеречный мрак, способный прикрыть даже самое неприкрытое наступление. Операция же звездных борцов, о которой знали лишь приближенные Павла, получила незамысловатое название «Хранилище»…
Все, кроме товарища Альфы и Влада остались на модулях резервного космодрома, а эти двое отправились обратно на «Сотый парсек» дабы проследить за подготовкой к завтрашней битве. Платон не знал, что и делать. В глубине своей серой души он понимал, что поступает не правильно, но эта авантюра была такой сногсшибательной, что отказаться от нее было невозможно.
Варя смотрела на своего парня, пока он что-то размашисто писал на планшете. Последнее время он вообще очень сильно удивлял девушку. Но когда удивление достигает своего апогея, то оно переходил либо в эйфорию от увиденного либо в испуг.
Никакой эйфории Гумилева не чувствовала, только сплошной страх окутывающий ее изнутри, зарождающийся где-то в пятках и медленно ползущий к затылку. В такие моменты она просила у Платона его фигурку. Холодный металл странным образом успокаивал ее нервы, и восприятие всего окружающего становилось более простым и непринужденным.
Платон ничего не стал говорить своей девушке о том, что он увидел Сурянова и о своих догадках. Тем более, во всей получившейся картине мира, юноша заметил некоторые недочеты, ответы на которые можно было узнать только лишь у самого Влада. Поэтому пока Платон молчал и делал вид, что все идет по плану.
Весь оставшийся вечер юноша бегал по ремонтным модулям, выпрашивая у рабочих какую-то монтажную жидкость. Что задумал юноша, Варя не знала, но в одном была уверена точно, просто так Платон ничего не делает. До поздней ночи он что-то выщитывал и выводил, а потом вышел из комнаты и буквально пропал. Его не было несколько часов. Лишь только когда на часах стрелка перевалила за цифру пять, еле ступая на ватных ногах, раскрыв дверь, вошел Андропов. Он не стал даже раздеваться, а просто упал на кровать.
Наутро юноша выглядел, по меньшей мере, бледным, как после тотальной чистки. Сам же он утверждал, что это нормально по сравнению с зеленым цветом, который приобрела его кожа ночью.
Андропов вышагивал по комнате от стены до стены, держа в руках пачку с какими-то таблетками. Он долго мялся и заикался, пока не высказал Варе всего, что хотел сказать.
— Солнце, — позвал он девушку тихим голосом, — я вчера весь вечер думал на счет гарантий, того что мы сможем выбраться от сюда… В общем если все получится как мы хотим, то дай мне эти таблетки.
Платон отдал девушке пачку. Гумилева взяла ее и покрутила в руках.
— А что это?
— Не важно. Главное обязательно дай. Никому не говори, что они у тебя.
На пачке были множественные надписи мелким шрифтом и на иностранном языке.
— Платон, что, в конце концов, происходит?! Ты можешь мне это сказать? — завелась девушка. Андропов отрицательно покачал головой.
— Главное обязательно дай, если у нас все получится, — еще раз напомнил он ей. Варя спрятала таблетки в карман своих джинс и обняла Платона за шею.
— Вот опять ты уезжаешь куда-то без меня, — проворковала она, — а если с тобой что-нибудь случится?
— Ничего не случится, — заверил юноша, глядя своими разноцветными глазами в глаза Варе. Платон улыбнулся, так как получалось только у него. Подобный ход всегда срабатывал. Гумилева улыбнулась в ответ и поцеловала Андропова коротко и нежно.
— Мы сегодня же улетим отсюда. Обещаю, — сказал он.
— Как хочется тебе верить.
— Верь. Если ты будешь меня ждать, я обязательно вернусь.
— Ты и в тот раз, когда улетал, так говорил. Я ведь думала, что ты умер, — тихо произнесла Варя, чувствовалось, что в горле у нее стоит ком, а на глаза накатывают слезы.
— Я со Смертью в ладах. Она знает, когда придет мое время и поэтому раньше времени не суется, — ответил юноша. Теперь он поцеловал свою девушку. Гумилева встала на носочки, прижавшись губами к Платону.
— А ведь сначала ты мне не понравился, — сказала она, оторвавшись от юноши.
— Зато я понравился твоей маме. Это уже плюс, — нашел довод Платон.
— Ага, или крест. Мама это полбеды. У нас в семье главный всегда был папа.
— Да, Анатолий Викторович это следующая половина беды.
Варя мило улыбнулась.
— Папа, будет пострашнее любого пирата. Очень хочу посмотреть, как ты будешь просить у него мое руки, — сказала она.
— Да, мне тоже интересно за этим понаблюдать, — рассмеялся Андропов, — А вот моим родителям ты понравишься.
— Ты так думаешь?
— Я знаю. Отец будет просто рад породниться с Гумилевыми, а мама за компанию тоже порадуется.
Платон нежно поцеловал Варю в кончик носа, от чего она заулыбалась и прижалась к юноше сильнее, положив свою голову ему на плечо.
— Хочу платье свадебное, длинное белое. Чтобы все обзавидовались, — сказала девушка, шепнув на ухо Платону.
