делать вид, будто Темьян ей совершенно безразличен.
Однажды у них зашел разговор о Свирине. Раньше они избегали темы других мужчин в жизни Кайи, но Темьян не выдержал и все же задал вопрос: нравится ли Свирин Кайе.
– Дарт? Нравится ли мне Дарт Свирин? – Кайя захохотала. – Ты еще спроси, нравится ли мне Ксил Бродарь!
– Но Бродарь тебя купил, ты его собственность и не можешь отказать ему. А Свирин – твой свободный выбор. Или нет?
– Ты мой свободный выбор, Темьян. А Свирин… Я хотела, чтобы он выкупил меня у Бродаря, потому что жить в его доме с комфортом, да и спать с ним намного приятнее, чем с Бродарем. Вот и все. И ни о какой любви и речи идти не может. Хотя я была бы благодарна Свирину, если бы он обеспечил мне достойные условия существования. Но он может только ходить к Бродарю и канючить. А тот смеется ему буквально в лицо, зная, что на решительный поступок «грозный» староста не отважится никогда.
Кайя вздохнула, немного повозилась, устраиваясь поудобнее на плече у Темьяна. Луна заглянула в оконце и окрасила ее кожу в голубоватый цвет. Он залюбовался изящной линией ее бедер, плавно переходящей в длинные, стройные ноги с острыми коленками и маленькими, аккуратными ступнями.
– Видишь ли, Темьян, Богиня Удачи отвернулась от меня с самого детства. Как только умерла моя матушка, отец пустился во все тяжкие. Быстро промотал наше огромное состояние, умудрился опозорить имя бесчестным поступком и был вынужден бежать, прихватив меня с собой, в Беотию. Я была для него заложницей – иначе наши родичи подвергли бы его унизительной казни. Я обеспечивала его безопасность, поэтому он взял меня с собой. Впрочем, покинув родные края, он почти забыл о моем существовании и не заметил бы, если бы в один прекрасный день я просто ушла. Может, мне и стоило так поступить, но… У пятнадцатилетней девчонки без профессии и способностей к волшебству есть только два пути: продажной девкой или наложницей. Я предпочитала оставаться с отцом и ждать чуда. Но однажды…
Однажды один из приятелей отца заметил, что я выросла. Он изнасиловал меня, причем случайно, мимоходом. Он был пьян и уже на следующий день ничего не помнил. Потом были и другие. Иногда мне удавалось вырваться и убежать, иногда – нет. Некоторым нравилось причинять женщине боль, синяки и порезы не заживали у меня неделями.
Я жаловалась отцу, но он сердился и кричал на меня. Наверное, он иногда получал за меня деньги. А может, и нет – к тому времени он окончательно опустился, и затуманенные пьянством мозги плохо воспринимали реальность…
Так я и жила, питаясь объедками, одетая в лохмотья и фактически отданная на растерзание его случайным знакомым. Меня брали на грязном, заплеванном полу, на столе с остатками пиршества и грязной посудой, могли бесцеремонно разбудить среди ночи и влезть в мою постель…
Но самое страшное, что для всех этих мужчин я была не личностью, не человеком, а милым зверьком, забавной безделушкой без эмоций и чувств, призванной удовлетворять их похоть. Они даже не удосуживались спросить мое имя!
Потом в компании отца появился Бродарь. Он отличался от остальных тем, что не пил, по крайней мере, допьяна. Заметив меня, он глаз уже не спускал. А спустя несколько дней отец сказал, чтобы я шла с ним.
Кайя помолчала. Темьян очень хотел заглянуть ей в глаза, но лежал тихо, боясь пошевелиться.
– Как ты думаешь, Темьян, после всего этого, какие чувства я питаю к мужчинам и способна ли я любить?
Темьян знал, что вопрос риторический, и промолчал. Кайя ответила сама:
– Презрение и желание мести – единственное, что мне осталось. Когда я заставила тебя в первый раз подчиниться мне, я получила удовольствие оттого, что впервые принуждаю мужчину, как раньше они принуждали меня.
– Ну, я-то почти не сопротивлялся, – улыбнулся Темьян.
– Да, вам проще, – серьезно кивнула она. – Мужчину невозможно получить, если он сам того не захочет… И теперь, изменяя Свирину с тобой, я получаю двойное удовольствие, представляя, как больно было бы ему, узнай он об этом.
– А Бродарь?
– О! Это страшный человек. С виду он мямля, вечно униженный, слабенький попрошайка. А на деле у него душа воина и ум правителя. Он нарочно подставил меня Свирину и теперь качает из него деньги, обещая однажды продать меня ему. А у самого в столице такой особнячище, куда там Свирину! Бродарь богат, очень богат. И я не знаю, зачем он живет здесь и прикидывается бедняком. Его поступки зачастую трудно понять, а замыслы невозможно разгадать. Да и опасно. Про дом в столице я узнала случайно, и ты молчи!
Темьян задумался:
– Кайя, а если начать шантажировать Бродаря этим домом? Раз он его скрывает, то дело там явно нечисто. Я пригрожу, что расскажу обо всем Свирину, если Бродарь не даст тебе вольную.
– Да? И куда я пойду с этой вольной? В какой-нибудь бордель?
– Нет, зачем. Ты будешь со мной.
– Ты мне очень нравишься, Темьян, но разве у тебя есть дом, деньги?
– Будут. Я… – Темьян еле удержался, чтобы не выпалить: «Я врал всем здесь. Я могу принимать пять боевых обличий. Пять! Такие, как я, в армиях королей на вес золота!» Но в последний момент что-то удержало его от откровенности, намертво сковав гортань. – Я… вступлю в армию короля и очень быстро разбогатею. А ты… станешь моей женой.
Кайя приподнялась на локте и заглянула ему в глаза:
– Темьян, ты прячешься от кого-то, да?
Он замялся.
– Вовсе нет. С чего ты взяла? И ты мне не ответила.
– Я подумаю, ладно?
Пропели петухи. Наступило утро. Кайя быстро начала одеваться.
30
Следующие несколько дней они не встречались. Зато сюрприз ждал Темьяна в амбаре – кузнец Пирс Шатуба желал драться с ним.
Помня первый неудачный бой, Темьян атаковал сразу, едва прозвучал сигнал к началу. Но в том месте, куда со страшной силой летел его кулак, Шатубы не оказалось. Он почему-то очутился гораздо левее, почти за спиной Темьяна, хотя так быстро переместиться не мог просто физически. И, тем не менее, все обстояло именно так, о чем свидетельствовал несильный, а скорее обидный тычок по почкам урмака.
Кузнец дал время Темьяну развернуться и ударил снова,
