сознание хотя бы делать вид, что дерется.
Кузнец не проявил понимания, не дал ему времени прийти в себя и избивал по-черному. Кости, правда, не ломал, но по печени пару раз ударил весьма ощутимо.
Темьян шатался, но стоял.
«Падай, паскуда!» – шипел кузнец, нанося очередной удар. Темьян смахивал кровь, обильно текущую из рассеченной брови, но упрямо стоял.
Зрители кричали, подбадривая обоих. Темьян постепенно превращался в отбивную.
Наконец не выдержал Свирин. Он втиснулся между бойцами и махнул рукой:
– Бой окончен! Победил кузнец Пирс Шатуба!
Сквозь шум в ушах Темьян слышал одобрительные крики поклонников кузнеца и разочарованные – его.
Кто-то – он не сразу понял, что это Лодда, – увел его на пустующую скамейку в дальний угол амбара. Темьян с наслаждением сел, прислонился к стене и закрыл глаза. Голова кружилась, а действительность воспринималась тягуче, с некоторым замедлением.
Девушка стерла мокрой тряпицей у него с лица кровь и зашептала наговор. Потом к губам урмака прикоснулся ковшик с остро-пахнущим питьем. Темьян сделал несколько глотков, не открывая глаз и рассеянно слушая торопливый тихий говор Лодды:
– Через черную воду, через белую воду уносись кровица быстрой рекою. Улетай боль жемчугами росистыми. Убегай хворь скакуном через поле пречистое…
В глубине амбара, тем временем, слышались звуки очередного боя, свист и крики болельщиков.
Кто-то подошел и сел рядом. На Темьяна пахнуло весельем и здоровым мужским потом. Задыхающийся голос Хью сказал:
– Ну, как ты, Темьян, в порядке? Жаль, не видел, как я только что уложил Бракса. Мой удар снизу в челюсть не выдержать никому! – Он засмеялся. – А ты молодец, долго стоял. Только кузнец у нас признанный лидер, его еще никому не удавалось побить. Ты-то хоть на ногах устоял, а я ложусь у него удара с третьего.
Темьян открыл глаза. После колдовства Лодды ему заметно полегчало.
– Эй, Лодда! Ты где? – закричали из круга зрителей возле самой площадки. – Твоя помощь Крису нужна!
– Я что здесь, единственная колдунья? – огрызнулась девушка. Ей очень не хотелось уходить от Темьяна.
– Лодда! – раздался голос Свирина. – Быстро сюда, негодница!
Девушка насупилась, бросила быстрый взгляд на урмака и поспешила к отцу.
– Пойдем, посмотрим на бой, – предложил Темьян Хью, поднимаясь на ноги.
Они протиснулись поближе к площадке и сели на скамью рядом с Костом. Тот поджал губы, но наткнулся на взгляд брата и промолчал.
Темьян жадно разглядывал дерущихся, слушал комментарии Хью и старался подметить особенности каждого из бойцов, их любимые уловки, уходы и удары. Попутно Темьян вспоминал уроки отца по кулачному бою. Больше он не собирался проигрывать.
В этот вечер Темьян больше не дрался. Хью участвовал еще в двух боях. Один проиграл, второй выиграл, отправив противника на пол своим коронным снизу.
Кост в боях не участвовал вообще, предпочитая быть зрителем, нежели участником. Он делал ставки на бойцов и, как заметил глазастый Темьян, чаще всего выигрывал.
Бои окончились далеко за полночь. К дому Свирина пошли втроем. Поначалу Кост высокомерно молчал, не желая «опускаться» до разговора с урмаком. Не обращая на него внимания, Темьян и Хью азартно спорили, обсуждая наиболее острые моменты схваток, и посмеивались над разными забавными происшествиями.
Вскоре Кост не выдержал и начал участвовать в разговоре, горячо обсуждая достоинства и недостатки бойцов. Правда, обращаться напрямую к Темьяну он избегал.
Придя в усадьбу, наполнили стоящую на заднем дворе за поленницей огромную деревянную бадью талой водой из дубовых бочек. Первым в воду полез Кост. Вымывшись, он сразу ушел в дом.
Хью и Темьян слили воду. Оказалось, что в бадье имеется затычка на уровне дна. Хью ловко вынул дубовую пробку и вставил в отверстие длинный деревянный желоб, направив другой его конец в сточную канаву.
Темьян с интересом изучал конструкцию. На миг ему показалось, что он уже где-то видел подобное: медный чан и деревянный желоб. Вот только текущая вода из воспоминаний почему-то была красной…
Темьяна царапнула неприятная мысль, даже не мысль, а скорее ощущение, но сразу ушло, будто смытая весенними ливнями зимняя грязь.
– Это что, – гордо сказал Хью. – Вот у Лодды… Вода греется на печи и по желобу стекает прямо в бадью, которая стоит в отдельной комнате-купальне. А потом через другой желоб выливается на улицу.
Темьян восторженно поцокал языком:
– Дорого, наверное?
– Да уж не дешево… Ксил за эту конструкцию с отца сотню золотых куаров содрал.
– Ксил?
– Ксил Бродарь. Это он из Малки привез.
Когда бадья опустела, они снова наполнили ее водой. Хью сделал приглашающий жест. Темьян отрицательно покачал головой:
– После тебя. Ведь ты хозяин.
Хью шутливо надулся и выпятил грудь, копируя надменного Коста.
– Да, я хозяин, а ты мой невольник, – высокомерно проговорил он.
И это было так похоже на брата и так смешно, что Темьян не выдержал и громко захохотал.
Вымывшись, Хью помог Темьяну сменить воду и протянул кусок пахнущего ландышем мыла.
– Лодда варила. Из обычного мыльного корня, но с какими-то травами. Такое мыло только у нас в семье. Даже в столице подобного не сыщешь. А летом она и другие запахи делает. Так пахнут, что из воды вылезать не хочется. Сидел бы всю жизнь и намыливался.
– Да-а, – протянул Темьян. – Лодда у вас прелесть. Мастерица на все руки. И очень красивая.
Хью насмешливо выпятил губы:
– Тогда мойся тщательнее, Темьян. Я думаю, что для тебя ночь только начинается.
Темьян покраснел, но совет выполнил. Вода, как ни странно, оказалась теплой – весеннее солнце успело за день нагреть. Потом Хью помог Темьяну опорожнить бадью и пошел в дом.
Темьян отправился на сеновал. Лодда уже ждала его. Они не тратили времени на слова – все было понятно и так. Она ушла только под утро, и Темьян смог немного поспать. Спал он крепко, впервые за три года без сновидений и кошмаров. И даже улыбался во сне.
27
Утром он был несколько заторможен после практически бессонной ночи, но работал хорошо. За обедом Лодда поглядывала на него, и нежный румянец окрашивал ее щечки. Вечером после работы Темьян уединился на заднем дворе и провел один тренировочный бой с тенью, а потом пошел вместе с Хью в общественный амбар, где проходили бои.
В этот вечер урмак дрался трижды – и все три
