всех есть, а у него «нету»! Работать надо, а не баб щупать. Вон все уже по хозяйству суетятся, а ты дома еще – бока отлеживаешь.
– Отвлекли меня, – зачастил «блаженный». – Вот он и отвлек. Урмак, говорит. На заработки пришел.
– Хм… – Староста повернулся к Темьяну.
Тот скромно стоял в сторонке, почтительно глядя на сельскую власть.
– Ты урмак?
– Да, почтенный.
– Сколькими вариациями владеешь?
– Одной. Паука.
Темьян специально сильно занизил свои способности, чтобы вызывать меньше подозрений. Он вспомнил слова матери и рассудил, что раз «паучьих» слабеньких урмаков в их мире большинство, то идущий по своим делам один из них, решивший подзаработать по весне на сезонных работах, не должен был вызвать к себе ненужного интереса.
– Лет сколько? – продолжал допрос староста.
– Восемнадцать.
– Женат?
– Нет.
Староста удивленно поднял брови:
– Не рано ли одному ходить? У вас, у урмаков, вроде не принято? Вы все больше семьями да кланами.
Темьян напрягся: староста прав. Пока молодой урмак не женится и не родит наследника или наследницу, он, как правило, не покидает родительскую семью. К несчастью для Темьяна, староста неплохо знал обычаи урмаков.
– Хочу… в армию наняться… денег на женитьбу подзаработать. Пообнищали мы… – забормотал Темьян.
– Ну-ну. А ты, часом, не беглый? Стража тебя не ищет?
– Нет, господин.
Темьян твердо взглянул в глаза старосты, приглашая проверить свою ауру. И тотчас ощутил мгновенное магическое касание, словно к его зрачкам приложили холодные, колючие льдинки. Юноша невольно моргнул, избавляясь от неприятного ощущения. Как он и думал, староста оказался колдуном, правда, слабеньким. Впрочем, если бы Темьян оказался беглым, то метку стражи староста непременно бы обнаружил.
– Чего же ты здесь застрял, если в армию хочешь? – возобновил допрос староста. – До столицы всего три дня пути, а там, в гарнизоне Бешеные Псы, лучшего места для урмака и не придумать.
– Да я только на весну и лето в деревню хотел подрядиться, чтобы подзаработать. А к осени уже и в армию.
– Почему ж к осени? Зачем ждать?
– Осенью в армию надо наниматься. Не весной, – убежденно сказал Темьян, глядя на старосту искренне и туповато.
– Тогда зачем же ты из своей деревни так рано ушел? Ну и ждал бы дома до осени.
– Я же говорю, господин староста, в армию хочу. Чего ж дома-то ждать? – Темьяну не оставалось ничего другого, как изображать полного придурка – авось проскочит!
– Так и иди в Бешеные Псы наниматься, – проявил завидное терпение староста. – Какая разница: сейчас или осенью? В гарнизоне, кстати, и заработаешь больше.
– Не. Я в армию осенью хотел, – заупрямился Темьян и поскреб пятерней белобрысую голову с отросшими до плеч спутанными, грязноватыми волосами. Подумал, не поковырять ли в носу, но решил не перегибать палку.
Староста поморщился. Но расхожее, в большинстве своем оправданное мнение о тупости урмаков заставило его поверить в искренность намерений Темьяна.
– Ладно, залезай, поедешь со мной. Звать меня будешь «господин Свирин».
Темьян почувствовал, как страшное напряжение начинает понемногу отпускать его. С блаженной, идиотской улыбкой он полез в двуколку. Если бы тот, кто раньше сомневался в ограниченных умственных способностях урмаков, взглянул в эту минуту на Темьяна, он задался бы вопросом, способны ли урмаки вообще соображать. Свирин покачал головой и что-то пробормотал себе под нос.
– Как же так, господин староста? – возмутился Бродарь. – Я первый его нанял!
– Нанял? – зашипел Свирин. – Значит, работнику платить у тебя куары есть, а на подать нет?!
– Да он за кормежку подрядился! – завопил прохиндей.
Свирин посмотрел на Темьяна:
– Так?
– Мы о плате еще не сговаривались, – честно ответил урмак и получил яростный взгляд обозленного донельзя Бродаря.
Свирин повернулся к сельчанину.
– Ну, смотри у меня! Так и знай – выгоним из селения!
Тут из дома выглянула молодая белокурая женщина, укутанная в старенькую, аккуратно заштопанную шаль поверх чистой белой сорочки и длинной черной юбки. Женщина была свежа и прелестна и очень не сочеталась со старым, неухоженным домом и неопрятным, задрипанным Бродарем.
Свирин смягчился и оправил красивую бороду:
– Поклон прелестной Кайе. Здоров ли был твой сон?
Она покосилась на Бродаря, и брезгливое выражение на миг мелькнуло на ее породистом, отнюдь не деревенском лице.
– И вам здоровья, господин Свирин. – Ее голос оказался возбуждающе музыкален, а глаза лукавы.
– Я за недоимкой приехал, – сказал староста.
Она понимающе наклонила голову и стрельнула быстрыми синими глазами в сторону Темьяна.
– Говорит, если не заплатим, выгонит из селения, – пожаловался Бродарь красотке. – А где ж денег-то взять?
Женщина нетерпеливо отмахнулась от Бродаря и подошла к двуколке.
– Неужто и в самом деле выгоните, господин Свирин? – спросил ее голос, но глаза и губы сказали совсем, совсем другое, понятное лишь двоим.
Темьян усмехнулся про себя: любовники как пить дать. Из-за нее и терпит староста хитрости Бродаря, а тот, скорее всего, знает и беззастенчиво пользуется.
– Да, выгоню, если не станете платить. – Свирин пожирал ее глазами и жарко улыбался. Она бесстыдно ласкала его взглядом в ответ.
Темьяна прошиб пот. Исходящая от этих двоих волна похоти и сладострастия захлестнула его. Темьян громко кашлянул. Красотка и Свирин дружно уставились на него: он – недовольно, она – кокетливо.
– Ладно, Бродарь, даю тебе последнюю отсрочку. Последнюю, так и знай, – раздраженно сказал селянину Свирин. – Через месяц не заплатишь, отберу дом.
Староста хлестнул лошадь, и двуколка резво покатилась по разбитой дороге. Хорошие рессоры мягко гасили толчки, а удобные сиденья предохраняли седалища от неизбежных на такой дороге ушибов.
Впрочем, на центральных улицах селения грязи почти не было, а дорога оказалась выровненной и старательно замощенной булыжниками. По сторонам улицы тянулись высокие, ярко крашенные, нарядные заборы с резными воротами. Заборы огораживали огромные участки, поросшие садами. Среди деревьев мелькали крыши двухэтажных, в большинстве своем, каменных домов. Чувствовалось, что селяне – люди зажиточные. Бродарь, вероятно, был неприятным исключением из правила.
– Господин Свирин, а кто эта женщина? – спросил урмак. – Неужто его жена?
– Да нет, не жена. – Свирин вздохнул. – У Бродаря жена совсем другая, скоро увидишь… Тебя как звать-то?
– Темьян.
– Наложница она, Темьян. Ее, кстати, Кайя зовут. Ксил Бродарь купил ее в столице. Вернее, в
