сын. Когда придет время делать выбор, вспомни о нас!
Барс гибким прыжком метнулся к выходу, мельком оглянувшись через плечо. В его глазах уже стояла Охота, самая величайшая в жизни. В звериных глазах отца был бой, кровь Добычи и смерть. Его собственная смерть.
Дракон обернулся матерью.
– Не бойся, Темьян. У нас еще есть время. Наши оборотни – отличные бойцы, и с ними тяжело справиться даже кабаёши. – Ее голос казался спокойным и даже веселым, но его охватил безотчетный ужас.
– Мама…
– Молчи и слушайся меня. Где Кунни? Вот ты где, озорник! Иди сюда, малыш. Сегодня твой день.
Барсенок, жалобно поскуливая, пополз к женщине, елозя брюхом по сену. Уткнулся носом ей в колено и лизнул шершавым язычком. Она осторожно приподняла ему мордочку и посмотрела в глаза. Между ней и зверенышем проскочила золотая искра. Глаза Кунни остекленели.
– Что с ним? – еле ворочая языком от ужаса, спросил Темьян.
– Я взяла его разум под свой контроль, – объяснила мать.
– Так ты волшебница?! Не просто колдунья, а самая настоящая волшебница?! – За одно короткое утро Темьян узнал о матери столько нового!
Она улыбнулась. Тщательно сдерживаемый много лет магический огонь прорвался наконец наружу, создавая вокруг нее мощную ауру силы.
– В том мире, откуда я родом, сынок, все волшебники.
– В том мире…
– Извини, Темьян, но на это у нас нет времени. – Она вздохнула. – К сожалению, тебе придется пройти через очень многое всего за один короткий день. Ты уже узнал, что такое любовь. – Он покраснел. – Теперь тебе предстоит стать Зверем, а потом узнать, что такое смерть.
– Смерть?.. Зверем?.. – Мысли его путались, не в силах охватить происходящее. – Зверем? Сейчас? На год раньше?!
– У нас нет этого года, Темьян. Все произошло гораздо раньше, чем мы рассчитывали… Ладно, пора начинать… – Мать взяла небольшую кожаную фляжку и вытащила пробку. По сеновалу разнесся острый пряный запах настойки из караспиллы. – Ты должен быть сильным, сынок. Я не хочу брать под контроль твой разум. Сделай все сам.
– Сам… – эхом откликнулся он.
Больше всего на свете ему хотелось, чтобы все происходящее оказалось сном. Хотелось проснуться и обнаружить, что на дворе стоит ясное, прохладное утро, а на плече у него спит Ариса. Хотелось, чтобы не было отчетливых звуков яростной схватки за стеной сарая, остекленевших глаз Кунни и пугающе спокойного голоса матери.
– Послушай меня внимательно, Темьян. Я могу, как советовал Сцил, ввести тебя в транс, чтобы ты очнулся, когда все закончится. Но потом тебе будет гораздо хуже: одному, вынужденному бежать и непонимающему, что происходит.
– Одному… Бежать… – Ему казалось, еще миг – и он упадет в обморок. Или сойдет с ума. Или умрет.
Тут дверь распахнулась, и на сеновал ввалилось чудовище. Ростом с отца, судя по фигуре – мужчина, в красной набедренной повязке, с бугрящимися мышцами и гладкой, медного цвета кожей. Голова чудовища больше всего походила на бычью: огромные изогнутые черные рога и бешено раздувающиеся ноздри. В руках оно или он держал два широких клинка серебристого цвета, изогнутых в форме полумесяца.
– Кабаёши! – воскликнула мать, вскакивая на ноги.
– Женщина, – презрительно скривился чужак. – Вот не знал, что среди оборотней попадаются такие красотки. Может, позабавимся, прежде чем я убью тебя, а? Обещаю быть грубым и жестоким, а тебе разрешаю кричать и плакать. Доставишь мне удовольствие, и твой щенок умрет быстро, а нет – вытяну из него кишки и заставлю их жрать.
Снаружи раздался дикий, истошный крик. Перекрывая все остальные звуки, он вился на одной высокой ноте, извещая о чьих-то немыслимых страданиях. Кабаёши улыбнулся, слушая визг как чудесную музыку.
Темьян окаменел, вжав голову в плечи.
По натуре он не был трусом и в другое время яростно кинулся бы на пришельца, защищая мать. Но непонятные события сегодняшнего утра, поведение матери, и ее неожиданные способности совершенно выбили его из колеи.
Разум молодого урмака отказывался воспринимать происходящее. Больше всего на свете ему хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть страшного, покрытого следами боя незнакомца с пугающе огромными клинками в могучих руках и хрупкой черноволосой женщины, которая спокойно подходила к страшному пришельцу, не сводя с него янтарных раскосых глаз.
– Умница, ты правильно решила, – глумливо протянул кабаёши, убирая свои необычные то ли мечи, то ли кинжалы в заплечные ножны.
Тут в сарай сунулось еще одно рогатое чудовище. Первый что-то недовольно сказал второму на незнакомом наречии. Тот окинул понимающим взглядом черноволосую женщину, смачно сплюнул, похлопал товарища по плечу и вывалился наружу.
– Значит, повеселимся, – сказал кабаёши и потянулся развязывать набедренную повязку.
– Обязательно, – кивнула она и нанесла удар.
Хотя руки матери были пусты, но на ключице кабаёши появилась глубокая резаная рана. Если бы он не уклонился, проявив потрясающую реакцию, у него оказалась бы перерезанной шея.
Брызнула кровь, заливая стоящих друг перед другом врагов.
Кабаёши отскочил и обнажил клинки, целясь женщине в голову. Острые мечи бессильно чиркнули по воздуху в том месте, где она только что стояла. А мать уже была гораздо правее, и ее рука, на миг обернувшись сверкающей молнией, глубоко распорола ему живот, вытягивая наружу внутренности.
– Кишки, говоришь, – пробормотала она. Ее глаза сузились, а лицо горело вдохновением боя.
Темьян разинул рот: его тихая, добрая мать оказалась бойцом. Да каким!
Кабаёши выпустил из рук оружие и прохрипел, падая на влажное от крови сено:
– Я узнал тебя… Ты дарианка… Парящая…
– Ты прав, минотавр. Я родом из Дарии, – она пнула ногой мертвеца и подошла к Темьяну. Ее тело и лицо были в чужой крови. – Сынок, нам надо торопиться.
Темьян смотрел осоловевшими глазами и молчал. Мать сделала оборот вокруг оси, поводя в воздухе руками. Повинуясь ее движению, стены сарайчика охватил огонь. Он трещал и клубился черным дымом, но гарь почему-то внутри совсем не чувствовалась. И сено не занималось – пожаром были охвачены только стены.
– Теперь некоторое время нам не помешают, – мать вытянула вверх руки. Над ней пролился волшебный дождь, смывая кровь. – Так, хорошо. – Она внимательно посмотрела на сына. – Наверное, придется все же ввести тебя в транс.
– Нет! – Темьян отчаянно замотал головой. – Просто объясни, что происходит.
– Мы говорили, что ты особенный. Так
