вот… Как только ты родился, к нам пришел… один… назовем его для простоты магом. И предложил продать тебя ему. Мы отказались. Он попытался отнять тебя силой, но твой отец заставил его отступить. Мы были вынуждены бежать и прятаться. Но он снова нашел нас. И снова мы покинули обжитые места. Спустились с гор в долину и поселились здесь. Но он стал умнее и вызвал на помощь кабаёши. Они профессиональные охотники на оборотней, и нашей деревне против них не устоять.
– Ты хочешь сказать, что сейчас… там…
– Да. Там гибнут наши оборотни один за другим, чтобы у нас с тобой было время.
– Нет! Так нельзя! Если ему нужен я, отдай меня. Незачем гибнуть всей деревне.
Мать покачала головой:
– Они все обречены, получит он тебя или нет. Видишь ли, у таких, как ты, есть свойство делиться своими… скажем так, способностями с окружающими. От общения с тобой они становятся сильнее, здоровее, удачливее. С тех пор как мы появились в этой деревне, никто из жителей ни разу не заболел. Подумай, за одиннадцать лет ни разу! Ни один человек или урмак! И срок их жизни явно увеличился. Ты можешь вспомнить за все годы хоть одни похороны? А ведь в деревне живет много стариков, но никто из них не собирается умирать. Наоборот, они словно помолодели. И рождаемость явно повысилась. Охоты стали удачнее. Поля и огороды приносят невиданные урожаи. А сами оборотни… Они стали сильнее. Ты думаешь, это норма, когда в деревне все урмаки поголовно имеют минимум три личины?
Темьян ошарашено кивнул. Тогда он даже не подозревал, что может быть по-другому.
– Это не норма, это исключение, – возразила мать. – Подавляющее большинство урмаков имеют только одну вариацию – Паука или вообще лишены способности изменять свое обличие. Всего треть умеет оборачиваться Пауком и Кабаном. А уж способных на три вариации: Паука, Кабана и Волка, можно по пальцам сосчитать. Я молчу про Драконов. Пожалуй, за исключением нашей деревни, Драконов можно найти только среди горцев. А не напади на нас сегодня кабаёши, уже в следующем году среди проходящих обряд оказалось бы как минимум трое Драконов.
– И причина всего этого во мне? – растерянно пролепетал Темьян.
– Да, дорогой. Но твои способности имеют и одну неприятную для окружающих сторону…
– ???
– Кровь, сынок. Кровь окружающих тебя людей и урмаков приобретает определенные качества, которые можно использовать в…скажем так, некоем магическом обряде. Поэтому сегодня в живых не останется никого из тех, с кем ты жил, общался, дружил. Уже к вечеру они все будут мертвы.
– Нет! Я пойду туда – драться вместе со всеми!
– Ты останешься, и будешь делать то, что я говорю.
Темьян чуть не заплакал. Отец! Брат! Ариса!!!
Он в отчаянии взглянул на мать:
– Но зачем же вы с отцом пришли сюда и подвергли стольких людей и урмаков опасности?
– Перед тем как поселиться здесь, мы честно рассказали свою историю жителям. Они знали, что может произойти.
– И они позволили вам остаться?!
– Как видишь. – Мать оглянулась. Огонь жадно лизал стены, в некоторых местах они уже прогорели насквозь. – Все, Темьян. На разговоры больше нет времени. Остальное ты узнаешь сам.
Она взяла флягу и плеснула остро пахнущую жидкость в сложенную горстью ладонь:
– Пей. Пора начинать «Посвящение Зверю».
Повинуясь ее взгляду, Темьян упал на колени и стал лакать горькую, пряную настойку. К горлу подкатила тошнота, в животе начались рези. Он скривился от боли и вопросительно посмотрел на мать:
– Разве должно быть так… неприятно?
По рассказам уже прошедших обряд старших друзей Темьян знал подробности посвящения. Все в один голос утверждали, что от настойки караспиллы ощущаешь легкость во всем теле, эйфорию и приток силы, а вовсе не тошноту и рези.
– Тебе больно? – нахмурилась мать. – Значит, твой организм еще не готов. Это плохо. А я надеялась, что… – Она задумалась, а потом решительно тряхнула головой: – У нас нет выбора. Придется продолжать. Ты выдержишь, Темьян, я знаю.
Она провела ногтем по своему запястью, словно острой бритвой, перерезая вену. Густым ручейком быстро-быстро побежала темно-красная кровь.
– Я… не смогу этого сделать… – онемевшими губами прошептал Темьян, как только понял, что именно ему предстоит.
– Ты должен, – отрезала мать. – Пей! Другой Добычи у нас нет. Я – твоя Добыча.
– А… он?
Темьян указал на остывающий труп кабаёши. Мать в ответ покачала головой:
– Нет, сынок. Кровь охотника на оборотней не годится урмаку. Давай, Темьян, начинай.
– Нет! Пожалуйста, нет! – Ему казалось, он сходит с ума. Этого не могло происходить на самом деле! Только не с ним!
– Темьян, тебе все равно придется. Добровольно или принудительно, в состоянии магического транса. Поверь, в первом случае тебе самому же будет легче.
Он потерял дар речи от ужаса, представив, что станет пить ее кровь. Темьян мог только отрицательно мотать головой и мелко-мелко дрожать…
…Вероятно, она все же использовала магию, потому что очнулся он припавшим к ее руке и жадно глотающим кровь. И даже порыкивающим от удовольствия. Мать лежала на сене, и другая ее рука гладила мягкую белую шерстку Кунни, которого трясло как в лихорадке.
– Молодец, сынок. Личину Паука и Кабана ты прошел отлично. Давай еще глоточек – и станешь Драконом.
Темьян оторвался от ее руки, чувствуя во рту кровь. Его стало рвать, и он едва успел отвернуть голову, чтобы не запачкать ее. Ему было трудно дышать. Запах гари проникал в ноздри. Он заметил, что огонь со стен перешел-таки на сено и быстро сужал огненное кольцо.
– Давай, Темьян. У меня уже нет сил, чтобы снова ввести тебя в магический транс. Не останавливайся. Осталось всего три личины. Если сейчас ты отступишь, смерть отца и брата окажется напрасной. Как и смерть Арисы и всех жителей деревни…
Темьян помертвел и припал к ее руке. Кровь уже не успевала сбегать в его жадный рот, и он высасывал густую горьковатую жидкость, запрещая себе думать обо всем, кроме Охоты. Его мутило от отвращения к себе и жалости к ней, к отцу, к Сцилу, к Арисе…
…Дракон лизнул раздвоенным языком материнскую руку, но промахнулся, не рассчитав расстояния. Темьян плохо контролировал свою иную ипостась и пока не умел хорошо владеть новым телом. Он придвинулся ближе – оказалось, что слишком,
