class="p1">– Давай-давай. Нам может пригодиться любая мелочь.
– Я вырос не в Саарии, а в соседней Беотии. Наша деревня стояла в дремучем лесу вдали от городов и дорог. В Белковской пуще. Знаете, где это?
Эрхал отрицательно покачал головой, а Миссел лекторским тоном произнес:
– Белковская пуща занимает обширную территорию Саарии и Беотии. И граничит с Медными горами.
– Ага. Так вот. В нашей деревне жили урмаки и люди. Дружно жили. Смешанными семьями. Моя мать была человеком, а отец оборотнем. У меня был старший брат Сцил…
Темьян замолчал. Впервые за много лет воспоминания вырвались наружу, прорвав прочный заслон памяти. Заслон, выставленный разумом в стремлении уберечься от жгучей боли, с которой невозможно было бы выжить и не сойти с ума испуганному пятнадцатилетнему мальчишке, оставшемуся совершенно одиноким в непонятном, злобном мире, наполненном жестокостью и презрением к подобным ему…
22
Десять лет назад,
4490 г. 12-й юты по летоисчислению Высших,
Мир Ксантины, королевство Беотия, Белковская пуща
Стояла яркая осень. Тот короткий колдовской период, когда в воздухе уже чувствуется дыхание зимы, но животный мир еще не позабыл летние безумства: обилие вкусной, сытной пищи и легкомысленные брачные игры.
Пятнадцатилетний Темьян свободно и быстро шел по утреннему лесу. Широко раздувая ноздри, он впитывал запахи мокрой после ночного дождя земли, острые ароматы листвы, благоухание грибов и поздних цветов. Рядом с ним бежал Кунни, годовалый барс, его верный друг и товарищ детских игр. Пока детских.
Темьян вздохнул. Еще целый год до шестнадцатилетия он будет считаться ребенком. И лишь через двенадцать месяцев, день в день, произойдет его «Посвящение Зверю». Обряд-Охота, после которого мальчик-урмак уже считается мужчиной.
А сегодня на ночном празднике он будет лишь зрителем. Станет смотреть, как посвящение проходят его друзья и… не только друзья, радоваться и волноваться за них.
Кунни втянул носом воздух и вопросительно посмотрел на Темьяна. Невдалеке в кустах притаился заяц.
– Я знаю, знаю, – пробормотал урмак. – Но мы торопимся, нам некогда охотиться.
Барсенок разочарованно фыркнул. Они с Темьяном отлично понимали друг друга.
Урмак спешил. Он ушел в лес перед самым рассветом, чтобы набрать караспиллу – разновидность грибов, используемых для приготовления особого напитка оборотней. Напиток варился и настаивался довольно долго, поэтому Темьяну, как и другим добровольным помощникам, следовало быстрее принести караспиллу в деревню, чтобы напиток успели приготовить к вечернему торжеству.
Внезапно из-за деревьев вывернули волки. Две волчицы и пятеро волчат. Кунни прижал уши и ощерился, встопорщив длинные белые усы. Темьян, не сбавляя шага, прошел мимо стаи, легонько оттолкнув рукой морду сунувшейся к нему волчицы:
– Прости, Магда, но нам некогда. Сегодня великий день, ты же знаешь. Приходите ночью в деревню на праздник, там и поиграем.
Волки расступились. Одна из волчиц щелкнула пастью, чуть не схватив зубами Кунни за хвост. Тот взвизгнул и стрелой промчался вперед.
Темьян улыбнулся.
Волки еще сердятся на его дружка. Не забыли, как этот паскудник увел месяц назад одного из волчат в лес, заблудился вместе с ним и чуть не скормил на обед злой и голодной росомахе.
Отбежав на безопасное расстояние, Кунни притормозил, дожидаясь человека, и преданно заглянул ему в лицо. Даже сделал попытку по-собачьи завилять хвостом. Молодой урмак издал ободряющий горловой звук, похожий на рычание. Звереныш успокоился и весело затрусил рядом.
Темьян с самого рождения жил бок о бок с детенышем снежного барса. Когда тот подрастал, отец забирал его и относил в далекие Медные горы, а сыну приносил нового звереныша. Кунни стал его шестым спутником.
– Барс должен быть рядом с тобой постоянно. Каждую минуту. И днем, и ночью, – говорила Темьяну мать. – Запомни, сынок, это очень важно! Зверь должен пропитаться тобой, твоим духом, твоими мыслями, твоей жизнью. И если когда-нибудь беда придет к нам, он поможет тебе избежать смерти.
– Почему у других детей-оборотней нет таких зверей? – однажды спросил Темьян.
Мать вздохнула и переглянулась с отцом. В глазах родителей стояла такая горечь, что мальчик уже пожалел о своих словах. Отец подошел к нему, присел на корточки, заглянул в лицо и сказал:
– Ты не такой, как все. Скоро сам поймешь почему. А когда поймешь, придут и горечь, и разочарование, и страх… и гордость! Тебе будет предложено гораздо больше, чем другим – людям и оборотням. И однажды ты сделаешь свой выбор. Очень непростой, скажу я тебе…
Отец помолчал. Темьян боялся шевельнуться, понимая, что происходит нечто очень важное.
– Но пока, сынок, очень многие захотят использовать тебя в своих целях, а некоторые даже убить. Ты знаешь, что мы с твоей матерью родились не здесь. Мы пришли издалека.
Темьян кивнул. Его родители действительно не походили на здешних.
Впрочем, отец – здоровенный, волосатый урмак с грубыми, резкими чертами лица – отличался от местных невысоких чернявых оборотней только громадным ростом да светло-русыми, слегка вьющимися волосами. Он был горцем, жителем Медных гор, поэтому одной из его личин являлся не Волк, а Снежный Барс.
Среди горцев оборотни встречались крайне редко, но зато они были гораздо сильнее равнинных и пользовались огромным спросом в армиях королей. Отец Темьяна оказался самым сильным оборотнем в округе и единственный мог принимать целых четыре обличья.
А вот мать выделялась среди остальных женщин как драгоценный бриллиант среди обычного стекла. Сказать, что она красива, – не сказать ничего. И дело было даже не в черных как смоль, длинных, блестящих волосах, остающейся белоснежной под любым солнцем коже и необычных, раскосых, янтарных, кошачьих глазах с вертикальными зрачками. В этой женщине, казалось, постоянно горел тщательно сдерживаемый внутренний огонь, иногда прорывающийся наружу в мучительном взгляде золотистых колдовских глаз, словно она несла в себе всю горечь вселенной. Эта внутренняя боль не проходила, даже когда она весело возилась с детьми, и ее заливистый смех колокольчиком разливался по округе. Впрочем, похоже, никто, кроме Темьяна и отца, не замечал ее боли. Для всех она оставалась необычайно красивой, приветливой, веселой женщиной, преданной супругой и любящей матерью…
– Мы пришли издалека, – повторил отец. – И поселились в этой глухой деревне, чтобы спрятать…
– Кого? – удивился Темьян.
– Тебя, сынок. Тебя. Пока ты не сделал выбор, ты очень уязвим.
– Давайте я сделаю его прямо сейчас.
Отец и мать переглянулись и засмеялись. Невесело засмеялись.
– Увы. Не мы предложим его тебе.
– А кто?
– Когда
