над этим вопросом.
— Ликвидируй монополию государства на производство и продажу ряда продукции. Например, железа и угля. Еще можно вина. Введи контроль за ценами, чтобы не было неудовольствия со стороны народа и фиксированный налог с каждого производства. Создай новую прослойку общества, которая станет бесперебойным источником финансирования.
Император наконец перестал бегать и сел, напротив.
— Эти сферы деятельности всегда принадлежали государству.
— И кормили сотни чиновников. Еще одна неоправданная статья расходов, так же как содержание производств. А так ты дашь возможность людям заработать, а они будут с тобой делиться в виде отчисления налогов в казну. Еще можешь отменить лицензии у смертных. Не так прибыльно, но эффективно. Ты снизишь процент напряжения среди неодаренных и покажешь им свою заботу и лояльность. Опять-таки уменьшишь бюрократический аппарат, к тому же можно ввести небольшой процент со свободного труда.
Аурино задумался.
— Вы как всегда, сэй главный советник, легких путей не ищите, предпочитая следовать строго против течения. Однако твое предложение мне нравится больше, чем Элсмиретте.
Димостэнис пожал плечами. Император достал из ящика стола лист бумаги, свернутый в трубочку и перевязанный тесьмой.
— Это тебе.
— Что это? — Дим не торопился брать.
— Насколько я знаю, сегодня не только у меня тяжелый день, — Аурино указал на лист глазами, приказывая ознакомиться с документом.
Главный советник медленно протянул руку, развязал шнурок.
— Ты знаешь?
Его величество фыркнул.
— Ваша ссора с Олафури сегодня интрига номер один. Все только и говорят об этом.
Иланди состроил кислую физиономию и приступил к чтению.
«Я, Аурино Стефан Эллетери, владыка Астрэйелля и всех людей, живущих в нем, властью данной мне матерью-прародительницей Таллой и Великим Зелосом в целях укрепления законности и интересов всего общества доверяю Службе Имперской Безопасности и его главе осуществлять надзор за исполнением законов и правил нашего государства всеми органами власти. Так же наделяю вышеназванную службу и его главу правом контролировать, координировать и управлять остальными службами по своему усмотрению во благо империи и ее правителя».
Дим замер. Перечитал еще раз.
— Олафури знает? — спросил он, не отрывая взгляда от бумаги.
— Нет, друг мой, — Аурино поцокал языком, — сам с ним разбирайся. Мне на сегодня Элсмиретте хватило.
Димостэнис почувствовал, как по губам расползается довольная улыбка. Он никогда не стремился к большей власти, чем уже имел. Тем более к такой, почти неограниченной. Однако события уходящего дня показали, что иногда ее очень не хватает.
— Спасибо, — он наконец поднял глаза на императора. — Я не подведу.
Глава 7
Для человека, который всю свою жизнь, пускай даже она длилась всего двадцать аров, прожил в провинции, столица представлялась чудом света. Белоснежные, без единого изъяна набережные, вокруг рукотворных озер, где застывшая, словно зеркала вода казалось серебряной, отражая лучи Таллы. Статные лебеди горделиво рассекающие серебристую гладь. Вековые деревья, сплетающиеся ветвями, создавая причудливый зеленый шатер, где можно было спрятаться от дождей или укрыться от палящего зноя. Тенистые аллейки, ажурные мосты через каналы с разноцветными рыбками, прорезающие весь город, тротуары, мощенные все тем же белоснежным камнем. Великолепные парки и сады, поляны, засаженные цветами, в том числе голубыми нефритами — символикой правящего Дома. Невысокие домики, белее снега, как произведения искусства, храмы с величественными куполами и шпилями, уходящими в небо.
В центре возвышался императорский дворец, и все постройки строились вокруг него, деля Эфранор на круги. Горделивая красавица стена, отделяющая Верхний район столицы Астрэйелля от остального города, искрящаяся серебром. Монументальный Эллетер.
Великие шедевры выдающихся творцов прошлого. Тех самых, о которых ходили легенды и предания, гласившие о том, что когда-то жили те, кто умел заковывать силу стихий в камни. Предания уже давно забылись и спутались, мастера ушли в вечные объятия Летты, а их нерушимые произведения искусства до сих пор стояли — живое напоминание о величии шактов и их обособленности от остального мира.
Вечерами город оживал, и на улицы выходили его жители, чинно прогуливаясь по тенистым аллеям, раскланиваясь друг другу на ажурных мостиках, общались на набережных, кормили лебедей. Девицы в лучших нарядах, сверкая драгоценностями и улыбками, неприступно плыли вдоль газонов и клумб с диковинными цветами, кавалеры либо шли сзади, если была такая возможность, сопровождая своих будущих избранниц, либо же останавливались, кивали, привлекая к себе внимание. Те, кто уже был соединен союзом, с некой снисходительностью посмеивались над забавами молодых, позволяя своему законному избраннику поддерживать себя под локоток.
Димостэнис помнил свои первые вечера в Эфраноре, поэтому сейчас даже не подтрунивал над сестрой, глядя в восхищенно распахнутые глаза, и спокойно выслушивал все ее восторженные «ахи» ибесконечное количество вопросов.
Глаза Элени блестели, и Дим понимал, что это не просто от полноты ощущений, но и от кружки легкого грушевого сидра, который она выпила, когда они зашли поужинать в таверну.
— Ух ты! — сделав заговорщицкие глаза, зашептала девушка ему на ухо, слегка приподнявшись на цыпочки. — Тебя здесь все знают!
Это относилось к встрече с очередным прогуливающимся грантом, раскланявшимся с главным советником. Димостэнис поморщился на замечание сестры. Именно по этой причине он уже более двух аров вот так просто не гулял по городу, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
— А это кто? — сестра кивком головы указала на объект своего внимания.
По соседней аллейке шел мужчина аров пятидесяти. Среднего роста, крепкого телосложения, осанистый, с тяжелым пронзительным взглядом. Чуть позади, в полушаге от него шла молодая девушка аров двадцати пяти. Выше его почти на голову, с копной светло русых волос, белоснежной кожей и широко поставленными голубыми глазами. Она буквально светилась своей красотой и привлекала внимание проходящих мимо нее.
— Это правитель города, — ответил Дим, — и его дочь.
— Ух ты! — снова вставила свой комментарий неугомонное создание, шедшее рядом, — какой у нее браслет!
Естественно, он тоже его заметил, как и все, кто видел девушку в этот вечер. Второй такой же с самого Бала Цветов украшал запястье его величества. Вряд ли девушка надела столь заметную деталь своего туалета без разрешения. Особа, сумевшая удержать его величество около себя почти шесть миноров вряд ли была глупышкой.
Два одинаковых браслета с голубыми нефритами на двух разных запястьях. Столь неприкрытое признание отношений. Что бы это могло значить? К тому же из уст самого Аурино ни разу не прозвучало ни слова о своей фаворитке, что тоже было очень странно. Надо будет поднять этот вопрос.
— Спасибо, что взял меня к себе, — счастливо улыбнулась Элени, — и спасибо, что позволил остаться Малани.
Малани уже без малого десять аров была компаньонкой, воспитательницей и сопроводительницей юной сэи. И
