Он уже пришёл в себя и матерился на чём свет стоит.
- Pul mora di! – надрывал он глотку. – Получить дыру в боку не пули или копья, а от knullen drittsen деревяшки!
- Эй, приятель, - суетился над ним мгновенно оправившийся от лёгкой контузии Тонкий, - не ори и не дёргайся лишний раз.
- Командир, убери отсюда эту зелёную rompe, - повернулся ко мне, насколько давал кусок перекрытия, пробивший левый бок северянина. – Достала уже его суета.
- Да ты… - аж задохнулся от возмущений Тонкий, - да я ж… да как же так-то…
- Тонкий, - вместо меня обратился к гоблину Оцелотти, - погляди, сможешь что-то сделать с радиостанцией. Она нам сейчас нужна.
Тот глянул на Адама с подозрением, но поплёлся к радисту и присел рядом с ним.
- Да хватит уже крутить ручки, - оторвался на ни в чём не повинном парне Тонкий, - дай разобраться, что там с ней.
Прочными ногтями он легко открутил шурупы, на которых держалась задняя стенка радиостанции, и принялся копаться внутри. Я отвернулся от занятого делом Тонкого, хотел было помочь встать северянину. Но тот уже сам поднимался, со стонами, скрипом зубовным и отборными матюгами на родном наречии буквально стаскивая себя с куска деревянного перекрытия, пробившего ему бок. Встать сразу не смог, сначала сел и тут же сунул два пальца в кровоточащую рану. Вынул, осмотрел, понюхал и даже лизнул зачем-то.
- Ничто, - пожал плечами, - прорвёмся. Ливер не задело вроде, а мясо и жир нарастут.
Я перемотал его объёмное брюхо, переведя на это два бинта, но и так держалось не очень прочно, да и кровь через них сочилась. Однако Толстого этого как будто и не волновало.
- Жаль ракетомёт, - сетовал он, пока я перевязывал его, - классная штука. Мы вполне могли завалить второго гада, если б он не был такой шустрый.
- Работает, - поднял взгляд от шкалы радист, в глазах его горело неподдельное удивление. – Работает станция, командир.
- Выходи на общий канал, - тут же, опережая меня, начал командовать Оцелотти, - сигнал «Слушать всем». Как получишь подтверждение, давай мне трубку.
Я знал, что он хочет передать, сам успел заметить, но отбирать трубку не стал. Если ошибаюсь, просто дополню его. Но я не ошибся, Оцелотти увидел то же, что и я, перед тем как мы прыгнули с крыши склада.
- Всем расчётам станковых пулемётов, - принялся отдавать приказы Адам, - всем пулемётчикам, сосредоточить огонь на повреждённой машине. Бить по штырям по бокам хребта. Повторять, огонь по штырям по бокам хребта повреждённой машины.
Эти штыри были ни чем иным, как охладителями, «Слейдвар» выдвинул их потому, что в таком жарком климате просто не мог стрелять из своих кристальных пушек, укрыв охладители под бронёй. Не рассчитана эта машина на войну в африйской жаре. И это давало нам шанс добить подбитого Толстым и Тонким «Слейдвара» относительно легко. Лишившись огневой мощи окончательно, он превратится нелепого трёхногого монстра, прикончить которого дело максимум четверти часа.
- Толстый, хватай Тонкого, - приказал я, - и бегом в лазарет. От вас тут толку теперь мало.
Северянин помялся, но возражать не стал. С его-то дырой в боку ещё возражать. А Тонкий не боец, и без здоровяка, на которого в основном рассчитаны изобретения гоблина, на поле боя не представляет угрозы для врага. Тем более контуженный.
- Пианист, - кивнул я радисту, - занимай новую позицию.
- Есть, - всё ещё ошеломлённый после ремонта радиостанции ответил тот, и пригибаясь быстрым шагом рванул к резервному наблюдательному пункту.
Мы же с Оцелотти направились к ближайшему складу, чтобы с его крыши оценить обстановку.
Пулемётчики полосовали повреждённый «Слейдвар» короткими очередями, словно ударами кнутов. Болезненными, рвущими шкуру, приносящими боль и безумие. Биомашина билась в агонии, отстреливаясь из уцелевшей кристальной пушки. Два из четырёх охладителей уже были сломаны и пушка то и дело сбоила, видимо, нагрев был уже критический.
О нём можно не беспокоиться, добьют и без нас. И мы с Адамом всё внимание переключили на последнюю биомашину.
- Не нравится мне этот гусь, - выдал Оцелотти, внимательно приглядевшись к ней.
- Мне и те два не особо нравились, - пожал плечами я, - что с этим не так?
- А ты приглядись к его вооружению, командир, - посоветовал мне Адам, и уже через мгновение я потрясённый выдал:
- Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?
Оцелотти снова бросил на меня странный взгляд, но и на сей раз промолчал. Я же не придал этому значения – не до того было. И как я сразу не заметил, что один из «Слейдваров» вместо кристальных пушек вооружён спаренными пулемётами Манна с одной стороны и двадцатимиллиметровой авиапушкой Шатье с другой? Ничего подобного на свои биомашины сидхи никогда не ставили – они вообще презирают наше оружие, считая его примитивным и недостойным использования. Хотя сами порой идут в бой с длинными мечами, какие у нас не таскают даже самые замшелые аристократы.
- «Куколка»! – крикнул мне Оцелотти, указывая на реактивную пушку. Расчёт её валялся рядом с орудием, срезанный очередями «Слейдвара» - смешной щиток не смог защитить людей. Но теперь биомашина топталась очень близко от «куколки», не считая её достойной внимания, и это давало нам шанс. Четыре реактивных фугаса в упор – это весьма и весьма серьёзно.
Риск, конечно, велик, однако почему бы и нет. Разве прежде я не рисковал куда сильнее. Я кивнул Оцелотти, и мы вместе бросились к орудию. Последние полста метров пришлось ползти на брюхе. Адам скинул свой щегольский плащ, оставшись в жилете и рубашке, которые теперь годились только на помойку, вряд ли даже здешние нищие ими не побрезгуют. Хотя моя форма выглядит ничуть не лучше. Распластавшись в грязи, ползли мы почти под ноги «Слейдвару». Биомашина хлестала во все стороны длинными очередями из пулемётов, словно плетьми. Прикрыть повреждённого «Слейдвара» этот и не пытался – ни о какой боевой слаженности и речи не шло, каждый дрался сам за себя. Изредка рявкала тройками авиапушка, насквозь пробивая склады, но для борьбы с моими людьми мощность её была явно избыточной.
Последние метры пришлось ползти среди трупов – не впервой, конечно, но никогда к этому не привыкну. Откидывать с дороги тех, с кем говорил ещё час назад, видеть мёртвые лица тех, кого повёл за собой, кто поверил
