в пилотских креслах. Двигатель, по мнению доктора, благополучно прошел испытания на малой тяге.
Самозваный инспектор больше не появлялся, и ночные дежурства проходили спокойно. Радовало и то, что зрение Росса постепенно восстанавливалось; окулист, которого мальчик посетил в понедельник, посоветовал только пару недель не снимать темных очков.
Каргрейвз еще хромал, но уже ходил без палки, и травма совершенно его не беспокоила. Он с воодушевлением работал над статьей «Двигательный агрегат "Галилей"» (название для простых смертных) и обдумывал заметку, которую собирался послать в «Физикл Ревью». Неплохим названием, думал он, было бы «Экспериментальное исследование некоторых аспектов космических перелетов, автор — доктор Дональд Каргрейвз, бакалавр естественных наук, доктор наук, лауреат Нобелевской премии, действительный член Национальной и Французской Академий, и прочее». В действительности, он был удостоен лишь некоторых из упомянутых званий, и всего-навсего примерял к себе громкие титулы в своих мечтах.
На улице взревел двигатель автомобиля, и в помещение вбежал Арт, неся в руках почтовые конверты.
— Санта Клаус приехал! — весело крикнул он. — Одно письмо от родителей Росса, одно от той крашеной блондинки, за которой ты увивался…
— И вовсе я не увивался, к тому же она натуральная блондинка, — ответил Росс, с живостью хватая конверт.
— Правда? Ну что ж, тебе виднее… три письма Морри, и все деловые. Остальные — вам, док, — заявил Арт, пряча в карман письмо от матери. — Опять картошка с мясом? — недовольно пробурчал он, заглядывая в кастрюлю.
— Тренировка перед Луной, — ответил Морри. — Там у нас не будет разносолов. Слушайте, док…
— Да, Морри?
— Тут в письме сказано, что наши консервы уже прибыли экспресс-почтой. Пожалуй, я съезжу вечером в город и привезу их сюда. А еще нам прислали счета. Похоже, я выполнил все свои задания.
— Отлично, — рассеянно ответил доктор, надрывая конверт. — В таком случае можешь помочь нам с Россом при испытаниях. Это единственная работа, которая нам осталась, — он развернул письмо и углубился в чтение.
Прочитав текст до конца, Каргрейвз вернулся глазами к первой строчке. Заметив, что он перестал есть, Росс спросил:
— Что случилось, док?
— Ничего страшного, но все же неприятно. Фирма в Денвере не сможет предоставить нам динамометр для испытаний, — Каргрейвз перебросил письмо Россу.
— Это сильно нам помешает? — спросил Морри.
— Не знаю. Придется мне поехать в город вместе с тобой. Надо позвонить на восточное побережье, и как можно быстрее, чтобы нас не задержала разница во времени.
— Надо — значит надо.
Росс вернул письмо доктору.
— По-моему, такой динамометр можно приобрести где угодно.
— Не скажи. Динамометр на полмиллиона фунтов не так-то легко достать. Попробуем обратиться в фирму «Болдвин», производящую локомотивы.
— А почему не сделать прибор самим? — вмешался Арт. — Для испытаний «Звездного Штурма» мы изготовили динамометр самостоятельно.
Каргрейвз покачал головой.
— Я очень высоко оцениваю ваше мастерство, если речь идет о точной механике. Однако для некоторых работ требуется специальное оборудование. Кстати, если уж речь зашла о «Звездном Штурме», — заговорил он, намеренно меняя тему, — то не думали ли вы, ребята, что надо дать нашему детищу подходящее имя? Как насчет «Звездного Штурма-6»?
Арт одобрил название. Морри возразил, что корабль было бы логичнее назвать «Лунный Штурм». У Росса была другая идея:
— «Звездный Штурм» — хорошее название для наших моделей. Для лунного корабля нужно придумать что-нибудь посолиднее, что-нибудь необычное, как вы считаете?
— «Пионер».
— Банально.
— «Тор» — от названия используемого топлива.
— Уже лучше, но все же не то.
— Назовем его «Эйнштейн».
— Я понял, что вы хотели бы назвать его в честь доктора Эйнштейна, — вмешался Каргрейвз. — Но у меня есть предложение, которое символизировало бы то же самое. Как вам нравится «Галилей»?
Возражений не последовало. Члены клуба «Галилей» были единодушны. Имя человека, впервые изучившего и описавшего лунные горы, имя, ставшее синонимом упорства и свободного пытливого ума, звучало в их душах сладчайшей музыкой.
Доктор подумал о том, вспомнят ли их собственные имена лет через триста. Того же Колумба помнили лишь по счастливой случайности. И если от них отвернется удача и ракета взорвется, на их долю достанется лишь легкая, мгновенная смерть.
Похоже было, что удача отвернулась от них с самого начала, причем все произошло весьма прозаическим образом: не предвиделось даже эффектной гибели в объятой пламенем ракете. Каргрейвз потел в телефонной будке до пяти часов по тихоокеанскому времени, а потом еще дожидался, пока не настанет пять часов в Чикаго, и наконец должен был признать, что динамометра им не видать как своих ушей — во всяком случае, в ближайшем будущем.
Он упрекал себя в том, что не побеспокоился своевременно заключить контракты с другими фирмами и, решив сэкономить, связался с денверской у которой надеялся приобрести подержанные приборы. Выругав себя как следует, он ощутил какое-то странное удовлетворение.
Когда он забрался в машину, от Морри не укрылось разочарованное выражение его лица.
— Неудача, док?
— Да. Поехали в лагерь.
Около получаса они ехали по пустыне в напряженном молчании. Наконец Морри предложил:
— Слушайте, док. Может быть, закрепить ракету фермами и провести наземное испытание без динамометра?
— А что толку? Мне нужно знать величину развиваемой тяги.
— Я уже подумал об этом. Кто-нибудь из нас залезет в ракету с акселерометром — я имею в виду маятниковый акселерометр, а не интегратор перемещения. Прибор покажет ускорение в единицах «же». Зная ускорение и массу корабля, мы могли бы получить силу тяги.
Каргрейвз на мгновение заколебался. Ошибка Морри была столь очевидна и ее было так легко совершить, что доктору пришлось обдумать способ обратить внимание юноши на явный просчет и не ранить его гордость.
— Идея неплоха, хотя пришлось бы считывать показания дистанционно, поскольку вероятность аварии двигателя нового типа весьма высока. Но главное препятствие не в том. До тех пор пока корабль прикован к земле, никакого ускорения не будет, какую бы тягу ни развивал двигатель.
— Черт! — воскликнул Морри. — Ммм… похоже, я дал маху, док!
— Вполне естественная ошибка.
Миль через пять Морри заговорил снова:
— Я придумал. Чтобы измерить тягу по акселерометру, «Галилей» должен свободно двигаться, верно, док? Ну что ж, в таком случае я сам совершу испытательный полет. Стойте, стойте, — быстро заговорил он, — я отлично знаю, что вы не захотите подвергать меня риску. Ракета может взорваться или упасть. Такое вполне возможно, но ведь это моя работа. Для самого путешествия я не нужен, а вы необходимы. Необходим Росс: он бортинженер. Без Арта не будут работать радиоустановка и радар. Второй же пилот требуется только для подстраховки, так что испытывать корабль должен я.
— Морри, твое решение продиктовано чувствами, а не разумом, — ответил
