Кейну и тебе. Потому что такая одержимость сродни любви. Что если ты достаточно собственник и хочешь его достаточно сильно, то обожаемый тобой человек ответит тебе взаимностью. Что любой человек может тебя удовлетворить.
— Даже я думал, что последнее может сделать правильный человек.
Я сжала ему руку, потому что он все еще держал меня:
— Ты тоже заблуждался, помнишь?
Он улыбнулся:
— Да, было такое.
— Нам действительно уже пора, Анита, — напомнил Натэниэл. Я посмотрела на него, и увидела в нем нового, более серьезного человека. Вероятно, он стал сильнее и увереннее в себе за последние нескольких месяцев, но я до сих пор не догадывалась об этом, пока не увидела, как он стоит там, держась за кого-то, кого он любил, с кем готов был обручиться, но, так же, был готов покинуть его, и его извинения за эпичность.
— Мои слова вас не тронули, — сказал Ашер.
— Извинения великолепны, почти идеальны, и, если сможешь сделать тоже самое для Дева, тогда мы все сядем, по возвращении домой, и поговорим о том, чтобы снова быть вместе, но я все еще еду в Ирландию.
— Ты думаешь, я лгал?
— Нет, но мы будем с полицией, и одно из преимуществ, что вампиры уравнены в правах, заключается в том, что они должны подчиняться закону. Поэтому, если она попытается причинить вред Дамиану, мне, или Аните, власти могут спустить на нее всех собак.
— Что они смогут с ней сделать?
— Я все время слышу об ее замке у моря, — заметила я. — Интересно, что будет, если задействовать несколько удачно размещенных бомб или даже ракеты? В игре участвуют военные друзья.
— Взрыв ее логова не спасет Дамиана, Натэниэла, или тебя, лишь убьет вас вместе с ней.
— Я просто пытаюсь сказать, что, если можем задействовать в полной мере человеческое вмешательство в охоте на вампиров, варианты могут получиться крайне забавными.
— Mon ami, Арлекин и другие телохранители тоже едут с ними. Защищать их будут не только сотрудники полиции и солдаты.
— Я должен быть этим удовлетворен?
— Да, должен, — отрезал Натэниэл.
Ашер посмотрел на него:
— Ты очень зол на меня.
— Да. Ты ожидал, что я приму твои извинения, и все вернется на круги своя?
Ашер долго размышлял над тем, что ответить:
— Пожалуй.
— У меня были месяцы без тебя. Я не свернулся просто в клубочек и забился в угол от тоски по тебе. Мне и не мечтал, что ты справишься со своими проблемами и захочешь принимать лекарства. — Натэниэл отпустил руку Ашера. — Никто из нас не ожидал этого от тебя.
— Это показывает, насколько я хочу исправиться, чтобы снова быть с вами.
— Это показывает, насколько ты несчастен с одним Кейном, — сказал Натэниэл.
Будто произнесенное имя вызвало его, Кейн откинул шторы и вошел в комнату. Если объективно смотреть на него, он был высоким, смуглым и вроде как красивым. Ладно, может он и был красив, но хмурый взгляд и кислотность его энергии просто портили всю упаковку. Его волосы были почти черными, но настолько короткими и прилизанными к голове, что прическа выглядела как сотня других, которые вы видите каждый день. Он был привлекательным, но вполне обыденным. Он был похож на кого-то, с кем захотела бы встречаться моя соседка по комнате в колледже, но не тот, кого должен был жаждать Ашер. А возможно, что было столько воспоминаний о нем с Жан-Клодом, что после этого все остальные казались обычными. Ладно, не все. Натэниэл не казался, или Мика, или… возможно, именно любовь делала людей более чем обычными, и я так не любила Кейна.
— Я так и знал. Вы настраиваете его против меня! — бросил Кейн вступительную реплику.
— Ты и сам неплохо справляешься, — заметила я.
— Что это значит? — нахмурился он, входя в комнату.
Один из охранников придвинулся к нему. Кейн зарычал на него, и сквозь него пробилось эхо его зверя, так что волосы у меня на затылке поднялись.
— Ты так боишься меня, что вынуждена использовать телохранителей?
— В прошлый раз, когда набросился на меня, мне пришлось пустить тебе кровь и приставить к башке ствол, Кейн. Думаю, охранники должны защищать тебя, а не меня.
Рычание переросло в рык, раскатившийся по всей комнате. Охранник предупредил:
— Если начинаешь перекидываться, я причиню тебе боль.
— Ашер, ты позволишь им так разговаривать со мной?
— Нам нужно успеть на самолет, Анита, — снова напомнил Натэниэл и на этот раз он имел в виду именно это, потому что направился к занавесу, что вел к двери вверх и наружу.
Я начала следовать за ним, а затем снова обернулась на Жан-Клода:
— Давай попрощаемся еще по пути вверх по лестнице.
— Думаю, это отличная идея, ma petite. — согласился он с облегчением, тем самым признавая, что не доверял себе наедине с этим новым раскаивающимся Ашером.
Я протянула ему руку, и он с готовностью принял ее.
Ашер воскликнул:
— Я прощен хоть в чем-нибудь?
Натэниэл сдвинул шторы в сторону, чтобы придержать их для нас.
— Ты все еще должен извиниться перед Девом, помнишь?
— Но вы берете Мефистофеля с собой в Ирландию и улетаете прямо сейчас.
— Полагаю, что ты должен извиниться перед ним, когда мы вернемся, — заметил Натэниэл.
— Жан-Клод, — позвал он и потянулся к другому мужчине.
Я сжала руку Жан-Клода и потянула его, вынуждая двигаться вместе с нами:
— Мы не говорим «нет», Ашер, но тебе нужно поговорить со всеми, кто остался в нашей жизни и работает над своими проблемами.
— Люди, которые помогли нам оплакать тебя, когда ты ушел, заслуживают того, чтобы знать, что ты хочешь вернуться, прежде чем мы что-то решим, — сказал Натэниэл, и его голос был холоден от гнева. Я не сердилась, просто было странное желание поцеловать Ашера на прощание. Я посмотрела на Жан-Клода, когда практически тащила его сквозь шторы к двери и поняла, что это была не моя мысль, а его. Черт возьми, Ашер все еще имел власть над ним. Что произойдет, если мы оставим его одного, и никто из нас не сможет уравновесить это здесь?
— Ашер, что ты наделал? — воскликнул Кейн.
— Я же сказал тебе, что буду вымаливать у них прощение.
— Я уже говорил, что тебе не нужны все они. Мы нуждаемся только друг в друге.
— Хотел бы я, чтобы это было правдой, — вздохнул Ашер.
Кейн попытался обойти охранника, блокирующего его:
— Что ты говоришь, Ашер?
— Мне нужно больше.
— Больше чем я?
Я уже слышала подобный аргумент сравнительно недавно, за исключением того, что Кардинал предъявляла его Дамиану. Что за навязчивая ревность? Словно какой-то лейтмотив.
