что каждый вертикальный штрих означал одну отнятую жизнь, как в итоговом списке. К этому времени уже было много «ха-ха», которые становились все меньше и меньше по мере того, как они спускались по моей спине. У меня было чувство, что в конце концов мне придется отказаться от списка жертв. Обе татуировки были выполнены черным и красным. Оба цвета я оценил за их более глубокое значение для меня. Теперь в список будет добавлен первый цветной штрих.
— Где ты хочешь сделать татуировку? — спросил татуировщик после того, как я выбрал дизайн. Я указал на центр своей груди, затем немного влево.
— Я хочу, чтобы огни горели над моим сердцем, — сказал я.
Татуировщик кивнул, но ничего не прокомментировал. Молодец. Я стянул футболку через голову.
— Отличное произведение искусства, — сказал он, когда я повернулся к нему спиной. Нино проделал потрясающую работу с татуировкой Джокера и кровавым списком жертв. Я показал парню, что татуировка Каморры у меня на запястье была не менее хороша.
— Это сделал мой дядя.
— Впечатляет. Почему ты не выбрал его для этих татуировок?
— Я не хотел. Ты беспокоишься, что твои работы будут не так хороши, как его? — я поднял на него брови. — Потому что я доверяю тебе, и эти татуировки очень важны для меня.
Он сглотнул.
— Это будет моя лучшая работа.
Я вытянулся на стуле и протянул ему руку.
— Давай начнем с буквы. — Татуировка для Баттисты была простой. Красная буква «Б» на моем запястье, потому что он был моей крови. Я хотел выбрать татуировку с более глубоким смыслом, как я сделал для Авроры, но я просто недостаточно хорошо его знал. Я надеялся, что если у меня когда-нибудь появится такая возможность, я смогу добавить больше деталей к татуировке. Сейчас я буду носить с собой его инициал как постоянное напоминание о том, что Аврора была не единственной, кому я был нужен, чтобы встретиться лицом к лицу со своими демонами и обуздать их.
Меньше чем через час красная буква «Б» украсила мою кожу. В тот момент, когда татуировщик прикоснулся иглой к моей груди, я закрыл глаза, позволив ожогу проникнуть в мое тело. Мне показалось, что это почти коснулось моего сердца, как будто чернила проникли достаточно глубоко, чтобы добраться до этой части меня, точно так же, как это сделала Аврора.
Через три часа жужжание иглы стихло. Я открыл глаза и уставился на татуировщика.
Его лоб был мокрым от пота, вероятно, не только потому, что он работал три часа подряд.
Он схватил зеркало со своего рабочего места и протянул его мне, чтобы я мог увидеть его работу. Чернота ночного неба над моим сердцем создавала впечатление, что в моей грудной клетке была всего лишь черная дыра, что было вполне уместно, но она была освещена извилистыми световыми штрихами зеленого и бирюзового цветов.
Я коротко кивнул. Именно так я себе это и представлял. Я спустил ноги со стула и встал.
— Ты молодец, — сказал я. Я хотел уйти, чувствовал потребность побыть наедине со странными ощущениями, которые вызывало это проявление северного сияния на моем теле.
Я схватил свою рубашку и надел ее, затем, выходя, бросил пачку наличных на стойку администратора — слишком много для его работы. Я не стал ждать, пока он пересчитает деньги.
Мое сердце бешено колотилось в груди, и я чувствовал себя беспокойным, загнанным. Я ожидал такой реакции на татуировку, и это было одной из причин, по которой я не выбрал Нино для этого. Он бы увидел что-то в моих глазах или лице, что-то такое, чем я не хотел делиться с людьми, которые меня знали. Я мог только представить, что сказали бы Алессио и Массимо, если бы увидели татуировку. Всезнайка Массимо сложил бы два и два. Он определенно знал, что показывает татуировка. Северное сияние.
Аврора.
Гребаный свет в моей жизни.
ГЛАВА 35
Римо
— У меня чертовски плохое предчувствие, — пробормотал я.
Нино задумчиво прищурился.
— Думаешь, он знает об инциденте на вечеринке?
— Черт меня побери, если бы я знал. Он казался взбешенным.
— Может быть, нам следует сказать ему, что мы уже некоторое время знали об инциденте, — предложил Савио, пожав плечами. — Это лучше, чем продолжать лгать, а потом это взорвется у нас под носом, — он издал смешок. — Кто бы мог подумать, что Невио станет причиной сексуального скандала. Это должен был быть я.
— Ты все еще можешь стать ею, но Джемма порвет тебя на куски, и я помогу ей, — сказал я. Я никогда не думал, что Савио вообще может быть верным, но Джемма, казалось, была именно тем, что ему было нужно.
— Единственный сексуальный скандал, к которому я готов, — это быть пойманным за публичным сексом с Джеммой.
— Как насчет того, чтобы вернуться к текущему вопросу? — спросил Нино.
Я коротко кивнул.
— Скажи своим сыновьям, чтобы тащили свои задницы сюда. Может быть, они знают больше. Или слышали что-нибудь от Невио. Серафина начинает беспокоиться, и я начинаю злиться.
— Раньше такого не было? — Савио спросил, приподняв бровь.
Я не помню, когда в последний раз не злился на Невио. У него был сверхъестественный талант создавать проблемы. Я действительно надеялся, что он скоро это перерастет. Ему нужно было быть более ответственным, если он хотел однажды стать Капо.
Массимо и Алессио вошли в комнату вслед за Нино через несколько минут, у обоих были непроницаемые выражения лиц. Я не обманывал себя, полагая, что их преданность мне превосходит их преданность Невио. Эти трое были не разлей вода.
— Что происходит? — спросил Массимо, переводя взгляд с Нино на меня.
— Невио в беде, и, что закономерно, вы двое, вероятно, тоже, — сказал Савио.
Алессио и Массимо обменялись взглядом, который я не смог расшифровать.
— Мы подозреваем, что Фабиано узнал об инциденте на вечеринке, — сказал Нино, пристально глядя на сына. — Или есть что-то еще, что может расстроить Фабиано?
— Я почти уверен,
