забираясь к нему в голову против его воли.
– Приказ исходил из Диких лесов! – Валериан Антеро был на грани срыва. Трибуны с членами Конгресса гудели, согласно вторя его словам.
– Мы хорошо осведомлены о недавней сорвавшейся атаке на Пальскую и Шариатскую системы, также системы Дарген и Ральс, – устало заметил судья, обратившись к Андрею. – Вы утверждаете, что не отдавали приказа о нападении?
– Не отдавал, – ответил Андрей. – И отозвал его сразу же, как мне стало о нем известно. Мисс Эйлер спасла тысячи, вероятно миллионы людей, предотвратив эту катастрофу.
– Только перед этим она отняла еще пару миллионов жизней на Мельнисе, – послышался чей-то возмущенный возглас с рядов, – ее место на Бастефорской площади!
– Кажется, именно за это несколько недель назад там уже казнили другую семью, – донесся откуда-то из глубины ледяной голос Кристиана Диспенсера. – Вы, мистер Ланис, были в числе тех, кто голосовал за смерть Крамеров по этой же причине.
– Я не имею отношения к убийству граждан Мельниса, – сглотнув, сказала я, посмотрев на судью. – И готова оспорить предъявленные обвинения.
– Вы свели с ума два миллиона человек, вы отрицаете это? – спросил он.
– Я не могу это отрицать, так как ничего не помню.
– Все эти месяцы вы скрывались от органов правосудия, взяв себе другое имя и подставив ни в чем не повинную гражданку Тальяса Майю Фаргас. Вы отрицаете это?
– Ее звали Майя Феррас, и на то были причины, я…
– Вы покушались на жизнь Альберта Антеро на глазах двух десятков свидетелей, – неумолимо продолжал судья, перебив меня на полуслове. – Вы отрицаете это?
– Нет! Но у меня не было других вариантов! До атаки кристанских рубежей оставались считаные минуты…
– Ваши действия не только стали актом дезертирства, но и спровоцировали массовые общественные волнения на Тальясе. Вы отрицаете это?!
– Граждане Тальяса шли не за мной, они боролись за свою жизнь! – сорвалась я. – Никто добровольно не согласится на бессмысленную смерть!
– Вы обладаете силой Десяти. Невероятной, могущественнейшей магией, которой когда-то владели Понтешен. Вы управляете разумом. Вы отрицаете это?!
На зал Конгресса обрушилась вязкая, гробовая тишина. Сжав руки в кулаки и вытянув их вдоль туловища, я смотрела на судью снизу вверх, пытаясь собрать последние крупицы смелости. Если я признаю, что владею силами Десяти, назад пути уже не будет. А если попытаюсь отрицать – правда легко вскроется, и тогда я потеряю последнюю надежду на доверие и лояльность суда. За собой я потяну на дно всех, кто пытается меня защитить.
– Нет, – сдалась я. – Я этого не отрицаю.
Толпа взорвалась тысячей возгласов, ни один из которых я не смогла бы разобрать, даже если бы залезла в голову отдельно к каждому члену лиделиума. За их криками я даже не слышала собственных мыслей.
– Этих обвинений достаточно, чтобы отдать вас под трибунал и трижды казнить на Бастефорской площади, мисс Понтешен, – с ошеломляющим равнодушием заключил судья. – Решением президиума Конгресса ваше дело передается в Верховный суд.
– Вы можете казнить меня хоть все эти три раза, ваша честь, но это не спасет никого от реальной угрозы, которая давно давит всем на глотки! – дрожа, выплюнула я. – Не мне нужен был Мельнис! Не я скрывала сигналы бедствия Лехардов в Диких лесах, когда Крамеры открыли по нему огонь! Не я пыталась организовать бессмысленную атаку на Пальскую и Шариатскую системы и системы Дарген и Ральс. Почему вы не задаете главных вопросов?! Кому и зачем все это нужно? С какой целью? Кто стоит за всем хаосом, что происходит в галактике последние пять месяцев?!
– Вы хотите заявить еще о каком-то преступлении, мисс Понтешен? – внезапно подала голос другая судья.
– Я хочу, – ответил за меня Андрей.
Я и не заметила, как он спустился из своей ложи и теперь уверенно приближался в мою сторону. Не уверена, что это вообще было разрешено. Он прошел совсем рядом – так, что наши руки едва не соприкоснулись, и остановился немного впереди. Я не сомневалась, что он нарочно встал так, чтобы закрыть меня от судей, создать между нами мнимую стену, будто это они, а не я представляли наибольшую угрозу.
– Похоже, сам того не понимая, долгие годы я покрывал людей, представляющих куда большую опасность, чем мисс Эйлер, – сказал Андрей. – Она права. Нам известно по меньшей мере о двух преступлениях, одно из которых уже привело к гибели двух миллионов граждан Мельниса, а второе – едва не способствовало куда более страшной катастрофе.
– О чем вы говорите? – уточнила вторая судья.
– Перед тем как Крамеры атаковали Мельнис, Лехарды послали в Дикие леса двадцать семь сигналов бедствия, которые были скрыты от меня и моих людей. Приказ об атаке на кристанские рубежи в день коронации Его Величества тоже исходил не от меня. – Я не видела лица Андрея, но ни секунды не сомневалась, что признание Кристиана в статусе действующего императора далось ему непросто.
– Вы обвиняете кого-то конкретно? – прохрипел голос третьего судьи – по моим ощущениям, самого древнего из всех.
– Да. Все доказательства моих слов, как и имена тех, кого я считаю виновными в обоих преступлениях, собраны в данных, что были переданы Конгрессу перед началом заседания.
Судья засуетился на месте, уточняя о необходимых материалах у своих помощников. Когда ему передали данные, он и другие судьи тут же принялись их изучать.
– Должен сообщить, что незадолго перед заседанием все данные также были переданы императорскому дому Диспенсеров и лично Его Величеству, – добавил Андрей.
– Вы уже ознакомились? – уточнил судья у Кристиана.
– Да, – коротко подтвердил тот.
Я почти разрыдалась от облегчения. Слава Десяти, Питер сделал все в точности так, как я и рассчитывала, – предупредил Андрея и убедил его выйти на переговоры с Диспенсерами. Но тянущее чувство тревоги по-прежнему зудело внизу живота. Какие бы доказательства они ни успели собрать, не было никаких гарантий, что Конгресс воспримет их всерьез.
– Есть те, кто сможет подтвердить ваши слова? – уточнила вторая судья, обратившись к Андрею.
– Разумеется, ваша честь.
И тут произошло то, чего не ожидала даже я. Одна за другой ложи семей Конгресса начали вспыхивать внутренним свечением, как до этого светилась ложа Хейзеров, когда Алик взял слово. Первой была ложа Адлербергов, и я сразу увидела Питера, что стоял рядом со своим отцом в окружении нескольких сестер. А потом Багговут, Хейзеры, Кастелли, Рекардо – не менее трех десятков семей поддержали слова Андрея немыми сигналами. Их гербы сияли ярче остальных. На фоне всего Конгресса их поддержка казалась ничтожно малой, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Я не смогла скрыть своего удивления, когда вслед за другими загорелась ложа Бренвеллов. София Бренвелл выглядела решительной и хладнокровной, однако, поддерживая слова Андрея вместе со своей семьей, она даже не взглянула в его сторону. Ложи Диспенсеров и Кортнеров загорелись в самую последнюю очередь, и где-то глубоко внутри, за пеленой страха, я почувствовала, как в груди потеплело от скрытого торжества.
Взгляд скользнул в сторону, и среди прочих гербов я вдруг заметила герб Нозерфилдов. Лукас и Корнелия стояли рядом, напряженно наблюдая за происходящим. Их ложа была выше и дальше остальных – под выпуклыми декоративными сводами потолка. Как ни странно – одними из их ближайших соседей были Адлерберги, и от меня не укрылось, как подбородок
