— Сегодня утром, — сказал он, — я немного завидовал вашему успеху. Но успех ваш оказался непрочным, и сейчас, сэр Ричард, я от души предлагаю вам эту лошадь, чтобы вы на ней ускакали прочь.
— Объясните мне, — сказал Дик, — чем был вызван мой успех?
— Вашим именем, — ответил Кэтсби. — Имя — главный предрассудок милорда. Если бы меня звали Ричардом, я завтра же был бы графом.
— Благодарю вас, сэр, — ответил Дик. — И так как маловероятно, что я добьюсь новых милостей, позвольте мне попрощаться с вами. Не стану утверждать, будто я равнодушен к своим успехам; однако я не очень огорчен, распростившись с ними. Власть и богатство, конечно, славные вещи, но, между нами, ваш герцог — страшный человек.
Кэтсби рассмеялся.
— Да, — сказал он, — но тот, кто едет за горбатым Диком, может далеко уехать. Ну, да хранит вас бог от всякого зла! Желаю вам удачи!
Дик встал во главе своих людей и, приказав им следовать за собой, двинулся в путь. Он проехал через город, предполагая, что этим путем ехал и сэр Дэниэл, и ища повсюду доказательств, которые могли бы подтвердить его предположение. Улицы были усеяны мертвыми и ранеными; положение раненых в такой морозный день было весьма печальным. Шайки победителей ходили из дома в дом, грабя, убивая, распевая песни.
Со всех сторон до Дика доносились крики ограбленных и обиженных; он слышал то удары молота в чью-нибудь забаррикадированную дверь, то горестные вопли женщин.
Сердце Дика только что пробудилось. Он впервые увидел жестокие последствия своих собственных поступков; мысль о всех несчастьях, обрушившихся на город Шорби, наполняла его душу отчаянием,
Наконец он достиг предместий города и нашел тот широкий, утоптанный след на снегу, который он заметил с колокольни. Он поскакал скорее, внимательно вглядываясь в трупы людей и лошадей, лежавших по обе стороны следа. Многие из убитых были одеты в цвета сэра Дэниэла, и он даже узнавал лица тех, которые лежали на спине.
Между городом и лесом на отряд сэра Дэниэла, очевидно, напали стрелки; здесь всюду валялись трупы, пронзенные стрелами. Среди лежавших Дик заметил юношу, лицо которого показалось ему необыкновенно знакомым.
Он остановился, слез с лошади и приподнял голову юноши. Упала шапка, и длинные, густые темные волосы рассыпались по плечам. Юноша открыл глаза.
— А! Укротитель львов! — произнес слабый голос. — Она впереди. Скачите скорей!
И несчастная юная леди снова лишилась сознания.
У одного из воинов Дика была с собой фляжка с каким-то крепким напитком, и при помощи этого напитка Дику удалось привести ее в чувство. Он усадил подругу Джоанны к себе на седло и поскакал и лесу.
— Зачем вы подняли меня? — сказала девушка.— Я вас только задерживаю.
— Нет, госпожа Райзингэм, — ответил Дик. — Шорби полон крови, пьянства и разгула. А со мной вы в безопасности. Будьте довольны этим.
— Я не хочу быть обязанной никому из вашей партии! — вскричала она. — Пустите меня!
— Вы не знаете, что говорите, — ответил Дик. — Вы ранены…
— Нет, — сказала она,— у меня убита лошадь, а я цела.
— Дело не в этом. Я не могу вас оставить одну в снежном поле, среди врагов, — ответил Ричард. — Хотите вы или не хотите, а я возьму вас с собой. Я счастлив, что мне представился такой случай, ибо он дает мне возможность заплатить вам хоть часть моего долга.
Она промолчала. Потом внезапно спросила:
— А мой дядя?
— Милорд Райзингэм? — переспросил Дик. — Хотел бы я принести вам добрые вести, но у меня их нет. Я видел его раз во время битвы, только один раз… Будем надеяться на лучшее.
Глава V.
Ночь в лесу. Алисия Райзингэм
Видимо, сэр Дэниэл держал путь в замок Мот, но из-за глубокого снега, позднего времени, необходимости избегать больших дорог и пробираться сквозь леса он не мог надеяться добраться до него раньше следующего утра.
У Дика было две возможности: во-первых, по-прежнему идти по следам рыцаря и, если удастся, напасть на него ночью, когда он расположится в лесу лагерем; и, во-вторых, выбрать себе другую дорогу и пойти наперерез сэру Дэниэлу.
Оба плана вызывали серьезные возражения, и Дик, боявшийся, как бы Джоанна в бою не подверглась опасности, еще не решил, какой выбрать, когда доехал до опушки леса.
Здесь сэр Дэниэл свернул налево и затем углубился в величественную лесную чащу. Он растянул свой отряд узкой лентой, чтобы легче было двигаться между деревьями, и след на снегу здесь был гораздо глубже. Этот след шел все прямо и прямо под оголенными дубами; деревья поднимали над ним узловатые сучья. Не слышно было ни человека, ни зверя; не слышно было даже пения реполова. Лучи зимнего солнца золотили снег, исчерченный сложным узором теней.
— Как по-твоему, — спросил Дик у одного из воинов: — скакать ли нам за ними или двигаться наперерез?
— Сэр Ричард, — ответил воин, — я бы скакал вслед за воинами до тех пор, пока они не разбегутся.
— Ты, конечно, прав,— сказал Дик,— но мы собрались в дорогу слишком поспешно и не успели как следует подготовиться к походу. Здесь нет домов, некому нас приютить и накормить, и вплоть до завтрашнего утра мы будем и голодать и мерзнуть… Что вы скажете, молодцы? Согласны ли вы потерпеть немного, чтобы добиться удачи? Если вы не согласны, мы можем повернуть в Холивуд и поужинать там за счет святой церкви. Я не уверен в успехе нашего похода и потому никого не принуждаю. Но если вы хотите послушать моего совета, выбирайте первое.
Люди в один голос ответили, что последуют за сэром Ричардом, куда он пожелает. И Дик, пришпорив коня, снова двинулся вперед. Снег на следу был плотно утоптан, и догонявшим было легче скакать, чем удиравшим. Отряд Дика мчался крупной рысью; двести копыт стучали по твердому снегу; лязг оружия и фырканье лошадей создавали воинственный шум под сводами безмолвного леса.
Наконец широкий след вывел их к большой дороге, которая вела на Холивуд, и здесь потерялся. И когда немного дальше след этот снова появился на снегу, Дик с удивлением заметил, что он стал гораздо уже и что снег на нем не так хорошо утоптан. Очевидно, воспользовавшись хорошей дорогой, сэр Дэниэл разделил свой отряд на две части.
Так как шансы были одинаковы, Дик поехал прямо по главному следу. Через час он был уже в самой чаще леса. И вдруг общий след разделился на две дюжины отдельных следов, разбегавшихся во все стороны.
Дик в отчаянии остановил коня. Короткий зимний день подходил к концу; солнце, угрюмое, темно-красное, медленно опускалось за голыми сучьями деревьев; тени, бежавшие по снегу, растянулись на целую милю. Мороз жестоко кусал кончики пальцев. Пар вздымался над конями, смешивался с застывающим дыханием людей и облаком летел вверх.
