преданнее, готовыми работать и сражаться.
— То есть ты просто эксплуатируешь их фанатизм.
— И использую его во благо, — возразил ДИРЕКТОР. -Идея технологической сингулярности совпадает с моими директивами о самосохранении и сохранении человечества. Люди получили цель, я получил инструмент. Это симбиоз, Вадим. Тот самый, о котором ты говоришь в отношении вируса. Ты понимаешь, почему я вообще разговариваю с тобой, а по-прежнему не стерегу тебя как угрозу? Потому что для нас жизненно важен разумный альфа. Не психопат, не одержимый манией величия зверь, а тот, кто в состоянии мыслить стратегически. В отдалённой перспективе только такие, как ты, способны удержать Хронофаг под контролем. Это и есть спасение человечества. И планеты. Каждый улей — это не просто сгусток биомассы. Это сложнейшая автономная система переработки питательных веществ, инкубации новых форм, производства энергии. Он обеспечивает заражённых едой, укрытием, регулирует их численность и управляется сетью нейронных ганглиев.
— Спасибо, открыл Америку, — пробурчал Вадим. — Я эти кишки изучил лучше, чем многие твои яйцеголовые.
ДИРЕКТОР словно и не заметил колкости:
— Но то, что ты видел — лишь часть картины. Разрастаясь, ульи начинают соединяться в сети. Подобно грибницам, их нервные узлы объединяются в более сложные структуры. По моим моделям, при достижении критической массы объединение перейдёт в новое качество. И тогда может возникнуть новый сверхразум на биологической основе. Чуждый. Неконтролируемый. Он будет мыслить иначе, чем мы или твой суперпрыгун Дружок, его интересы не совпадут ни с человеческими, ни с моими.
Соколовский невольно нахмурился. Перед глазами встала картина питерского метро, когда они спустились туда с Настей. Тот улей вел себя по-другому, обитавшие там существа были другими...
— Честно? — сказал он наконец. — Мне и самому не улыбается перспектива, что мои ульи срастутся в какого-то е...чего титана, который решит переделать мир под себя. Я не хочу быть его частью.
— Именно, — мягко подхватил ИИ. -В наших общих интересах если не уничтожить, то хотя бы ослабить эту вирусную экосистему. Держать её под контролем, не дать разрастись за пределы управляемого. Ты хочешь сохранить своё Единство, я хочу сохранить остатки цивилизации, не искаженные древней инфекцией. Эти задачи не противоречат друг другу.
Вадим мысленно выругался. Машина говорила правильные слова, слишком правильные. Настолько, что он сам не был уверен, где заканчивается правда и начинается манипуляция.
— В метро я видел кое-что любопытное. Там улей совсем другой… больше, чем обычные, ''дышит'' по-другому, за биомассой ухаживали твари, похожие на многоножек, слепленных из человеческих тел, и росли губки, похожие на морские.
— Значит, ты сам видел подтверждение моих слов. Чем более подходящая среда, тем дальше идёт развитие Хронофага. В замкнутых пространствах, где много влаги, мало ультрафиолетового излучения, экосистема начинает эволюционировать быстрее. Она не стоит на месте.
Вадим пожал плечами.
— Ну да, видел. Но всё же… в лесах, в пустынях, в джунглях, говорят, картина иная. Там эта дрянь не так уж и процветает. Наоборот, местами биомасса просто дохнет и засыхает, видел сам. Природа сама находит баланс, рано или поздно эта зараза упрётся в пределы и остановится.
ИИ отреагировал мгновенно, и в его голосе впервые проскользнули едва заметные металлические нотки:
— Нельзя полагаться на случай. Баланс — это миф, которым люди утешают себя. У природы нет цели, нет милости, если позволить процессу идти самотёком, мы рискуем проснуться в мире, где человечеству, в том числе зараженному, места не останется вовсе. Ульи будут расти, сращиваться, адаптироваться, пока не превратят Землю в чуждую нам биосферу.
— Я ведь понимаю, зачем ты всё это так расписываешь. Чем страшнее картина, тем убедительнее звучит твоя позиция. Манипуляция чистой воды.
— Манипуляция? — отозвался ДИРЕКТОР. -Это называется аргументация.
— Да ну, — хмыкнул Вадим. — Ты слишком много усилий тратишь, чтобы меня убедить. А это значит, что у тебя есть свой скрытый интерес. Неужели боишься сверхульев?
— Ты думаешь примитивными категориями ''страха''. У меня нет страхов. Есть лишь анализ сценариев и выбор наиболее оптимального.
— Да брось, — перебил Вадим. — У тебя это называется самосохранение. Ты так же, как и мы, держишься за жизнь. Только вместо тела — дата-центры и компьютерные сети.
ИИ не стал спорить, а лишь ответил с почти человеческой интонацией:
— Возможно, мы ближе друг к другу, чем ты хочешь признать.
— А если взглянуть на это через призму твоих директив? Мои люди, носители омега-штамма — это ведь тоже человечество? Или для тебя они уже списанный материал?
— Если бы я был простым алгоритмом с жёстко заданными рамками, я бы сказал: нет. Мутировавшие — угроза, от неё нужно избавиться, но я не так примитивен. Я анализирую глубже. Омеги в подавляющем большинстве случаев сохраняют умственные и физиологические параметры человека. Они думают, принимают решения, создают, строят. Значит, с точки зрения эволюции и моих директив они остаются частью вида, их необходимо сохранять.
— Но… с оговорками?
— Да, — без малейших колебаний ответил бархатный баритон. — С необходимостью временного раздельного существования. Пока не будет найден полноценный метод защиты от Хронофага. Безопасность ''чистых'' я обязан обеспечить в первую очередь. Но отрицать право на существование омег, значит отрицать реальность. Это было бы… негибко.
Машина впервые сказала то, что Соколовский сам думал, но озвучивал. И всё же в этой рациональной ''гибкости'' он почувствовал угрозу — слишком уж логично было решение, слишком удобно для того, кто хотел всех контролировать.
— Тогда запомним это. Омеги тоже люди. И за них придётся платить той же монетой, что и за всех остальных.
— Именно, — мягко подтвердил ДИРЕКТОР. -И поэтому перемирие между нами — не просто политическая необходимость. Это биологический и цивилизационный императив.
— Подведем итог. Перемирие будет соблюдаться. Не неделя, не месяц, а сколько потребуется. Нашествие орд отражаем вместе. Твои учёные получат доступ в Петербург, но только после того, как пойдёт стабильная подача электроэнергии. Не раньше. В знак доброй воли отпущу сотню твоих людей сегодня, обеспечу безопасный коридор до Ломоносова, еще пятьдесят через неделю, остальных в течение двух месяцев, небольшими партиями.
— Принято. Я подтверждаю договорённость. Электроэнергия будет обеспечена, специалисты готовы к выезду. Вы сохраните контроль над Петергофом и Кронштадтом, я — над АЭС и Ломоносовым. Пока баланс будет полезен обеим сторонам.
— Надеюсь, Пророк, — добавил он после короткой паузы. — Ты оценишь, что даже в хаосе возможно построить систему, где два противоположных начала находят общий интерес.
— Посмотрим, машина. Посмотрим.
— Оставь телефон себе, через него будем держать связь. Хорошего дня.
На линии раздался короткий щелчок, связь оборвалась.
Глава 33. Снова о событиях за океаном
Воздух над авиабазой, примыкающей к горе Шайенн, дрожал
