стоял рядом, руки за спиной, и смотрел через бинокль бинокля на заложенные мешками с песком окна дворца. Его лицо оставалось каменным, но в голосе прозвучала довольная нотка:
— Они не ожидали от нас такой стремительности, слишком быстро всё произошло. Суперкомп просчитался.
— Даже машина ошибается, — заметил Вадим. — Особенно когда сталкивается с тем, что не укладывается в модели.
Дворец по-прежнему оставался нем. Прошло десять долгих минут, в воздухе висело напряжение, будто город задержал дыхание. Наконец по радиоканалу, который использовали омеги в некоторых случаях, пробился голос, искажённый шипением помех:
— Мы пришлём переговорщика.
Вадим переглянулся со Стасевичем, потом вновь направил сигнал:
— Принято. Но учтите, любая провокация, и мы выкатим танки. Прямой наводкой сметём этот дворец, каким бы шедевром архитектуры он ни был. Мне жаль рушить памятник, но жизни моих людей дороже.
Он отключил канал и опустился на корточки. На секунду позволил себе закрыть глаза: усталость давила, но вместе с ней ощущалась и странная лёгкость, шаг был сделан, враг загнан в угол.
Теперь оставалось дождаться, кого же они пошлют для переговоров.
Встретились у здания музея коллекционеров, что стояло чуть в стороне от дворца. Половина окон выбита, фасад посечен осколками, но вывеска ещё держалась. Вадим вышел туда с Дружком и парой ульевых воинов для видимости. Остальные оставались в засаде, оружие держали наготове.
Тут показалась троица: мужчина лет пятидесяти и двое вооружённых охранников в чёрной униформе, тяжелых бронежилетах с фартуками и наплечниками, автоматы SCAR со всякими электронными приблудами, подствольными гранатометами. Армия будущего, мать их...
В отличие от сопровождающих переговорщик не надел противогаза с каской, шагал уверенно, хотя было видно, что он осторожен.
— Я комендант Петергофа, — сказал он, кивнув Вадиму. Голос звучал низко, но с заметным прибалтийским акцентом. — Прошу... разрешите вывести людей. Вы нас окружили, да, но... не убивайте.
Слова ломались на непривычных окончаниях: ''разрешитэ'', ''людэй''. Вадим отметил про себя: явно не русский, скорее латыш или литовец. Значит, Основатели и правда собрали у себя кого угодно, интернационал под знаменем ИИ.
— Вы окружены, — спокойно ответил Вадим, сложив руки за спиной. — Мы предложили вам жизнь. Сдаётесь — живёте. Выводить никого не дам.
Комендант чуть нахмурился, уголок его губ дёрнулся.
— Но так... не по-честному. Мы пришли сюда, думали, у нас есть силы держать Петергоф. А вы... как из-под земли. Людей много, да, но ведь не все хотят умирать.
— Никто и не требует, — Вадим пожал плечами. — Но из дворца вы не выйдете. Я не настолько наивен, чтобы позволить вам перегруппироваться и вернуться с подкреплением.
Мужчина на миг отвёл взгляд в сторону, будто прикидывая варианты. Вадим уловил в нём привычку старого офицера, человека, который не первый раз ведёт переговоры под прицелами.
— Дайте мне гарантии, — наконец сказал он. — Что люди... останутся живы. Что их не… разберёте на мясо.
— Гарантии дам. Но только если вы сложите оружие и сдадитесь целиком.
В воздухе повисло напряжение. Дружок едва заметно шевельнулся, передавая сигнал: солдаты у коменданта держат пальцы близко к спусковым крючкам. Вадим сделал шаг вперёд.
— Выбор у вас простой, — произнёс он тихо, почти без эмоций. — Сдаться и жить. Или дождаться, когда мои танки разнесут дворец.
Он смотрел прямо в глаза переговорщику, и тот отвёл взгляд первым.
— Танки?
— Да, дядя, прикинь. Самые настоящие танки... броней, пушками, со всем, как положено. Не мы первые устроили войну, истребляли гражданских, которые пытались эвакуироваться на материк.
Прибалту будто стало тесно в бронежилете, он скрестил руки на груди.
— Я был против ударов по гражданским, — заговорил он после паузы, подбирая слова. — Но ДИРЕКТОР... он обосновал. Сказал: эвакуация — это ошибка. Заражённые делают из спасенных управляемых марионеток. Если их останавливать жёстко, в конце концов, это благо для них самих.
— Вот оно как. Великая арифметика спасения — минус тысяча жизней, плюс галочка в отчёте. А что насчет зачисток выживших, концлагерей?
— Не так, — комендант покачал головой, и голос его стал твёрже. — Вы… вы не понимаете, среди малых групп выживших много латентных носителей, которые в любой момент могут стать чудовищами... В лагерях чистые люди получают кров, еду, медицинскую помощь. Это временно. Когда ситуация стабилизируется, их отпустят, это не концлагеря.
Вадим шагнул ближе, глаза сверкнули.
— Да ладно? Ты сам веришь в этот бред? Я прекрасно осведомлён, как ваши Основатели ''спасают''. Стариков списывают как неликвид. Эксперименты на людях, будто они лабораторные крысы и всё это под вывеской заботы о будущем.
Комендант резко вздохнул, будто удар в грудь получил.
— Это... неправда! — возразил он, даже шагнул вперёд. — В тех местах люди живут. Их кормят. Их лечат. Там нет убийств!
— Угу, — Вадим кивнул с издёвкой. — Сказки ещё расскажи, что у вас там санатории с массажем и бассейнами. Я слышал по радио ваши ''спасательные'' меры от местных, которых вы загоняли как животных и расстреливали.
Прибалта на миг передёрнуло, но он не опустил взгляда.
— Всё, что делает ДИРЕКТОР — ради выживания человечества. Он не допускает ошибок.
— Ага, — Вадим криво усмехнулся. — Вот только странно, раз такой умный и непогрешимый, как же он просчитался с нами?
— За вами установлено плотное наблюдение. Подобных вам альф очень мало, остальные известные особи представляют из себя свихнувшихся психопатов... Вирус изменил их мозг, личность, а вы... Вы остались собой, научились контролировать мутации, управляете вирусом как... конструктором, пытаетесь восстановить город...
— Вы могли бы спокойно прийти ко мне и просто поговорить, — заметил Вадим. — Без стрельбы, угроз, лишних жертв.
— После неудачной операции по захвату ДИРЕКТОР приказал вести удаленное наблюдение.
— А Ломоносов с Петергофом вы заняли чисто случайно, да? Не ссы мне в уши, дядя... Хотя ушей у меня уже нет.
— Мы собирались после зачистки и дезинфекции постепенно переселять сюда гражданское население! В том числе из Кронштадта... Здесь, удобная локация. Мало ульев, зараженных, близость к морю и АЭС.
— Ваши действия говорят об обратном. Сложите оружие и вас пощадят, ваши люди будут использоваться как заложники для дальнейших переговоров с командованием Основателей, ДИРЕКТОРом. Подкрепление не придет, Петергоф отрезан, но я также понимаю, что Единству не тягаться с армией, у которого ресурсов в сто раз больше, чем у меня
''Пока что больше... ''
— Хорошо, — опустил голову прибалт. — Мы не смертники и сдадимся.
— Славно!
Глава 32. Не очень агрессивные переговоры
На ступенях Большого Петергофского дворца под надзором ульевых воинов и морпехов сдавалось оружие. Сначала автоматы, потом пистолеты, затем аккуратно сложенные в ящики гранатомёты и пулемёты. На площади перед дворцом скапливались аккуратные ряды касок, бронежилетов, разгрузок.
