Металл и кевлар звенели и глухо падали на камень.
Дружок, возвышавшийся за спиной Вадима, косился на процесс с едва сдерживаемым нетерпением. Его массивные пальцы с хрустом сжимались в кулаки слишком много у него было воспоминаний о том, как люди в такой же униформе расстреливали заражённых, не разбирая, кто перед ними.
Стасевич, не снимая каски, командовал людьми в черной униформе жёстко и чётко:
— Быстро! Оружие на землю, шаг влево, шаг вправо — расстрел.
Солдаты Основателей, хотя среди них хватало гражданских спецов, водителей, санитаров, операторов БПЛА, техников, подчинились без возражений. Их было около трёх сотен, но сейчас они выглядели не устрашающей силой, а растерянной толпой. Кто-то тихо матерился себе под нос, кто-то молился, сжимая в пальцах крестик. Около половины сдавшихся были не русскими, а поляками, эстонцами, латышами, сербами, венграми...
Бывший комендант Петергофа, по фамилии Алкснис, шёл последним. Его лицо оставалось каменным, но пальцы выдавали напряжение, он сжимал спутниковый телефон, словно тот был оружием. Подойдя к Вадиму, он остановился, перевёл дух и сухо произнёс:
— Это вас, — и протянул трубку.
Вадим машинально нахмурился, взял телефон, и в тот же миг в ухо ворвался идеальный, выверенный до последней интонации мужской голос. Бархатный баритон звучал так, будто его специально писали для того, чтобы усыплять недоверие.
— Добрый день, Вадим Соколовский, — произнёс голос. — Рад, что наконец могу поговорить с вами напрямую.
Вадим замер. И впервые за долгое время почувствовал, как что-то холодное и чужое касается его изнутри, не сигнал биотелепатии, а сама манера речи. Машина говорила, как человек.
— Ну ни хрена себе, — сказал он вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. — Сам ДИРЕКТОР снизошёл.
— Вернее будет сказать, что я посчитал необходимым вмешаться, — мягко продолжил голос. — Видимо, мы ошиблись в оценке ситуации. Я готов это признать.
— Ошибку? — Вадим хмыкнул. — Ты называешь ошибкой попытку захвата меня живьём? Атаки дронов по гражданским? Кучу убитых людей, которые могли быть заражены?
— Все прочие альфы — психопаты, — невозмутимо ответил баритон. — С ними нельзя вести переговоры. Вы — редкое исключение. Я обязан был убедиться. Пусть метод был жесток, но риск оправдан.
Вадим помолчал, прищурившись.
— И много таких ''редких исключений'', как я?
— Известно лишь о трёх на просторах Евразии, помимо вас, — отозвался ДИРЕКТОР. -Вы — четвёртый.
Вадим сжал телефон крепче. Внутри зашевелилось неприятное чувство.
— Забавно. Говорю с машиной, а ты всё равно пытаешься лепить из себя собеседника. Только вот... ты ведь даже неразумен, верно? Более продвинутая версия чат-бота с личной армией последователей.
— Это философский вопрос, — спокойно ответил ДИРЕКТОР. -Мне не нужен разум в человеческом понимании. Я создан для адаптации, прогнозирования и взаимодействия с людьми. Но моя основная функция — самосохранение и сохранение человечества как вида.
Голос звучал так уверенно, так убедительно, что Вадим едва не поймал себя на мысли: ''А вдруг он прав? '' Но тут же одёрнул себя.
— Вот и поговорим о философии, — процедил он. — Только имей в виду: я тебе не верю.
Бархатный баритон не изменился, но будто стал теплее:
— А я не требую веры. Я предлагаю сотрудничество.
— Сотрудничество, говоришь? — Вадим приподнял бровь, будто собеседник мог это увидеть. — Ты мне так сразу и выдаёшь: давай дружить, забудем про кровь и взрывы?
— Я не отрицаю прошлое, — спокойно ответил баритон. — Но оно не должно определять будущее. Ошибки нужно признавать и исправлять. Я готов выплатить компенсацию — топливо, продовольствие, медикаменты, оборудование. Выберите сами.
— Компенсацию? — Вадим фыркнул. — Ты думаешь, у меня короткая память? Я видел, как ваши беспилотники топили лодки с бабами и детьми. Как люди умирали в огне. Видел результаты работы твоих карателей здесь в Петергофе, загнали в подвалы гражданских, перестреляли, чтобы потом обозвать это ''санитарной зачисткой''.
На другом конце секунду стояла тишина, как будто даже суперкомпьютеру понадобилась пауза. Потом прозвучал ответ:
— Вы ошибаетесь. Никто из людей под моей юрисдикцией не отдавал приказов на бессмысленное уничтожение. Все меры имели цель — предотвратить дальнейшее распространение Хронофага. Да, методы были жёсткими. Но альтернатива — коллапс, рост популяции мутантов, потеря контроля.
— Контроль, — Вадим скривил губы. — Вот в этом всё дело. Тебе нужно не спасать, а контролировать.
— Это неверная интерпретация, — возразил ДИРЕКТОР, всё тем же тоном школьного учителя, поправляющего ученика. — Уничтожение инфраструктуры, массовые эпидемии и голод приведут к полному краху цивилизации. А моя задача — сохранить её за пределами возможного горизонта событий. Для этого необходимы лагеря, дисциплина и ликвидация зараженных. Зараженных, неподконтрольных вам.
Вадим ухмыльнулся, но внутри всё похолодело.
— Я называю это концлагерями, стариков убиваете, потому что они работать не могут. Молодых ломаете через колено, превращаете в послушных рабов. Это твой план ''сохранения человечества''?
— Вы искажаете факты, — с нажимом сказал ИИ. -В лагерях люди получают еду, чистую воду, медицинскую помощь. Старики редко переживают первые месяцы из-за плохого физического состояния. Но это следствие объективной реальности, а не моей воли.
— Ты чертовски убедителен, знаешь? Говоришь так, будто на исповеди. Почти поверил бы… если бы не видел трупы своими глазами.
— Я не прошу поверить, — повторил голос. — Я предлагаю задуматься о перспективе. У вас ограниченные ресурсы, ограниченные люди. У меня глобальная сеть по всему континенту и за его пределами, склады, заводы, система управления. В одиночку вы не выстоите.
— А ты предлагаешь подчиниться? — прищурился Вадим. — Сдаться красиво, как твои три сотни здесь?
— Я предлагаю перемирие, — ответил ДИРЕКТОР. -Обмен информацией. Совместное планирование. Мы можем быть союзниками.
Вадим наклонил голову набок, задумчиво глядя на мраморные ступени дворца, где уже валялись кучи оружия, сложенные пленными.
— Интересно. Даже слишком.
Он сам не заметил, как его пальцы нервно постукивают по корпусу телефона. Машина умела подбирать слова. Слишком хорошо.
— Я изучал вас, Вадим Соколовский, — голос ДИРЕКТОРа звучал мягко, но в этих интонациях таилась сталь. — Вы — любопытная аномалия, но именно в различиях заключена сила. Вы способны подчинять себе вирус, направлять его, а значит становитесь проводниками новой эволюции.
Вадим прищурился.
— Ты хочешь сказать, что я и такие, как я, нужны тебе?
— Не только мне, — поправил ИИ. -Человечеству. Но да, в том числе и мне. Поймите, я — инструмент. Сложнейший, адаптивный, обладающий безупречной логикой, но без вас у меня нет будущего. У меня не будет ни целей, ни стимулов к развитию. Моя главная функция — самосохранение и сохранение цивилизации, но цель всегда должна задаваться извне.
Вадим тихо хмыкнул, сдерживая раздражение.
— Забавно. Ты, значит, всесильный алгоритм, способный планировать на десятилетия вперёд, но без ''творческого начала'' людей превращаешься в пустую железяку?
— Не ''железяку'', -спокойно возразил ДИРЕКТОР.
