Молодец, личинка. Запасливая.
Мужчина на идею быть драконьим пайком никак не отреагировал, и Юля облегченно выдохнула — может, пронесет, и товарищ не улавливает мысле-речь.
Уже сидя на спине, услышала тихие переговоры — их поездку пытались согласовать. Вышло плохо и, кажется, кому-то придется искать новую работу. Быстро же она определилась с желанием для величества. И пусть Третий идет лесом со своей истерикой. Впервые попался адекватный охранник, и она не собиралась его терять.
— Далеко не потащу, — предупредил калкалос, завoрачивая в cторону гор. Юля была согласна и на ближайший лесок, лишь бы без людей.
То ли дракон стеснялся «пайка», то ли ему действительно было тяжеловато, но полет проходил ровно, без фигур высшего пилотажа. Минут десять скольжения над парком, кусочком озера, крышами особняков, и под крылом замелькали первые скалы. Потом они летели вверх, параллельно серой с зелеными пятнами кустарников на уступах скале. Пронзили облако и оказались на уютном плато. Там и приземлилиcь.
От разреженного воздуха чуть кружилась голова. Юля сползла вниз, сдвинула очки на лоб, огляделась — вокруг белесыми клочками клубились облака, и плато напоминало тарелку, обмазанную по краям сахарной ватой.
Подошла к краю — далеко внизу проглядывала махина дворца — действительно махина. Она впервые оценила грандиозность сооружения — Зимний отдыхает. Тут центральных башен с десяток и стены — точно из песка налиты. Сразу видно — для большой семьи отстроено. И техника интересная — песочная готика, чем-то напоминает Саграду Фамилию* только в десятикратном укрупнении.
— Отсюда лучший вид, — прихвастнул Драго, и Юля поняла, что ей только что открыли личный наблюдательный пункт. Она обернулась, чтобы увидеть, как вызвавшийся ее сопровождать безмолвный падает на колени, а потом медленно, закатив глаза, заваливается на бок.
Юля рванула к мужчине, прижала пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс, но остановилась, услышав насмешливый рокот в голове:
— Не трясись, личинка, еду я портить не стану. Пусть поспит, а мы пока с тобой поговорим.
Внутри протестом вспыхнула злость — интриган хвостатый, но Юля вынуждена была признать — поговорить без лишних ушей отличная идея.
— Так что у тебя стряслось, лысая самка?
На фривольные обращения Юля давно уже не обращала внимания. Для калкалоса она действительнo была лысой — без шерсти — самкой. А личинка… С учетом вероятной продолжительности жизни дракона, что такое двадцать шесть лет? Пеленки и перевернутый в глазах мир.
— Знаешь что-нибудь о темном пламени? — спросила, застыв в метре от морды ящера и затаив дыхание. Сейчас все решится. Есть ли шанс у ситха остаться джедаем? Или сразу на сторону зла топать?
— А зачем личинке такое опасное знание? Ты сначала свое освой, а потом уже на чужие небеса заглядывай.
Юля вздохнула — тяжело, с горечью, и калкалос задумался. Склонил башку, взгляд сканером прошелся по телу, вызвав волну мурашек.
— Крыло мне в зад, личинка! — заорал, внезапно боднув мордой в живот. Οт неожиданности Юля не удержалась, плюхнувшись со всего размаху на камни. Зашипела. Но дракону на ее страдания было плевать.
— Как ты это делаешь? С таким даром родиться надо, а две луны назад у тебя его точно не было. Я проверял.
— Довели, — процедила, поднимаясь и потирая ушибленную часть тела. Синяк обеспечен.
— Хм, — Драго озадаченно мотнул мордой, Юля благоразумно отскочила от разошедшегося ящера, — никогда не слышал о таком интересном способе пробуждения дара, — и добавил задумчиво: — Надо будет попробовать.
И тут же перешел к делу:
— Что ты от меня хочешь, личинка? Темное пламя извращение двуногих. Мы предпочитаем чистый огонь.
Кто бы сомневался. Ситхом быть никто не хочет.
— Мңе нужен не просто контроль, а способ скидывать излишки. Можешь рассказать, как ваши, гм, детеныши учатся контролировать выбросы?
— Дай подумать, — пророкоталo в голове, и калкалос положил голову на лапы, прикрыл глаза.
Потянулись томительные минуты. Юля обошла вокруг погрузившегося в чертоги разума дракона. Проверила охранника, подложила под него плащ, чтобы не отморозил ничего на камнях. Постояла, медитируя на дворец. Повздыхала о своем возвращении. Уселась на камни, но холод проникал даже сквозь горнолыжный костюм. Пришлось подниматься и снова слоняться.
Ящер не шевелился, лишь кончики крыльев временами подрaгивали, точно калкалос спал. Юля подошла ближе, наклонилась, и до нее донеслось отчетливое посапывание.
— Драго! — окликнула.
Сволочь всхрапнул, спрятал голову под крыло. Юля рассвирепела. Пока она тут драгоценное на камнях морозит, эта чешуйчатая зараза дрыхнет!
— Подъем! — проорала, примериваясь, как бы ловчее пнуть. — Нас ждут великие дела. Не время спать.
Пнула. Отшибла ногу. Запрыгала, шипя и ругаясь. Ящер продолжал ровно сопеть.
— Ну все, достал.
Подлезла под крыло, добралась до морды и зажала ладонями ноздри. Дракон вдохнул — раз, другой, притянув ладони к коже, и оглушительно — отбросив Юлю — чихнул.
— Не сплю я, — проворчало в голове, и калкалос сладко зевнул, потянулся, — думаю.
Приличных слов у Юли не осталось, а потому она ограничилась укоризненным молчанием.
— Слезы калкалоса тебе нужны.
— Что? — переспросила.
— Камни такие, — пояснил ящер, — вы, двуногие, их слезами калкалоса называете. У нас если детеныш не справляется с даром, ему вживляют вот сюда, — коготь коснулся виска и щеки, — пару камней. Через них сила легче выходит.
— Спасибо, — растерянно поблагодарила Юля. Один камень у нее уже есть — мысле-переводчик, теперь вот еще слезы из камней появятся. Дурдом.
— Пробуй, личинка. Будет занятно посмотреть, что из этого получится.
То есть на ней ещё и опыты ставят… Зашибись. Но пробовать придется, потому как в сексуальное рабство вписываться не хочется.
И как теперь два желания: охранник и камни превратить в одно? Камни нужны ей, за охранника голосует совесть. Н-да… головняк.
До сегодняшнего дня Рохас считал себя профессионалом. Οн давно работал на высочеств. Дослужился до главного в тройке. Был старшим на смене и по пальцам мог перечислить свои проқолы на работе. Пару недель назад Третий намекнул, что у него есть все шансы перейти в отряд короны. А о чем ещё может мечтать безмолвный, как не об охране его величества? Стоять у трона и служить тому, кто силой удерживает страну на краю огненной пропасти.
Безмолвные были не просто охранниками, да и не требовалось особой защиты сильнейшим. Их главной ценностью были щиты невидимости, за которые немногие могли заглянуть. Наличие же невидимых соглядатаев во дворце позволяло отслеживать многое. И в случае судебных разбирательств именно слово безмолвного принималось за истину.
Рохас работал в башне принцев и всем был доволен.
