Фин оказался превосходным хозяином, и зулусский диктатор получал большое удовольствие, садясь на стул, обедая за столом с тарелок и блюд, покрытых эмалью, а не с деревянных, как у себя дома. Все это было ему внове. Но когда Фин попытался ввести в употребление вилки, Чака отмахнулся от них, сказав: «Вилка — орудие опасное и бесполезное. Опасное потому, что может поранить того, кто им пользуется, а бесполезное по той причине, что в случае необходимости им нельзя воспользоваться как колющим оружием. Ложки же, наподобие тех, какими пользуются зулусы, нужны, особенно когда едят мягкую пищу».
Крааль Фина был его домом, а для англичанина «мой дом — моя крепость». Чака, имевший поблизости два полка, а неподалеку — большую армию, обладал такой властью над людьми, что достаточно было ему прищурить глаз, наполовину согнуть палец или слегка кивнуть — и жизнь любого могла считаться законченной. Фин, однако, совершенно недвусмысленно дал понять Великому, что возражает против каких бы то ни было казней «у себя». Чака уступил, сказав, что в самом деле было бы некрасиво проливать кровь в доме, где он остановился, или поблизости от него. Поэтому король отдал строгий приказ, чтобы всех приговоренных к казни умерщвляли на некотором расстоянии от крааля Фина. Чака уважал этикет не менее чем диктатуру!
Между тем Фин выполнял и функции советника. «Зная, что я знаком с Факу, королем пондо, Чака спросил меня однажды утром, согласится ли Факу стать его данником, если он отзовет свои войска. Я дал утвердительный ответ и порекомендовал для начала возвратить девушек, захваченных и пересланных Чаке его армией, а также прекратить уничтожение посевов кукурузы. Чака согласился и послал к Факу гонцов с предложением мира, возвратив в доказательство своей доброй воли всех женщин; кроме того, он приказал армии отступить и прекратить уничтожение посевов. Вместе с войсками прибыли гонцы от Факу и несколько вождей соседних мелких племен. Они поблагодарили Чаку за то, что он великодушно пощадил им жизнь. Их одарили скотом, взятым из стад, захваченных у них же».
Британские власти получили весть о продвижении зулусов на юг, а также сильно преувеличенные сведения об опустошениях, произведенных ими в Кафрарии[139]. Этим, возможно, объясняется странное поведение майора Клоэта по отношению к зулусскому посольству. Хотя англичане были встревожены, они действовали так медлительно, а генералу Бурку, командовавшему войсками в Грейамстауне, понадобилось для сборов столько времени, что он прибыл на место через месяц после окончания зулусского рейда. Между тем в мае, июне и июле зулусы шли на юг, убивая и грабя местных жителей. Пондо спасались со своими стадами в зарослях и лесах, где враг не мог их найти. Затем армия Чаки переправилась через реки Умзимвубу и Умтату, покинув таким образом владения Факу, и вторглась в область племени бомвана, которое также укрылось в зарослях. С уходом зулусов пондо вышли из своих убежищ. Тогда зулусы повернули обратно, захватили столицу Факу и тридцать тысяч голов скота — целое богатство.
Месяц спустя в страну пондо явился майор Дандас — гражданский комиссар округа Олбани — в сопровождении примерно сорока молодых англичан и голландцев. Этот отряд по заданию генерала Бурка производил разведку боем. Расспрашивая разоренного и подавленного Факу, Дандас узнал, что зулусы действуют в землях тембу, на реке Умтате. На самом деле, однако, это были не зулусы, а нгвааны во главе с Мативааном, переселявшиеся из Басутоленда. Не зная или не желая знать этого, Дандас напал на переселенцев и рассеял их, а затем вернулся в свою штаб-квартиру для доклада начальству.
На границе Капской колонии Мативаан встретил полковника Сомерсета, который командовал тысячей конных колонистов и восемнадцатью тысячами воинов коса и тембу. Сомерсет, очевидно, не ведая, что творит, напал на несчастных нгваанов и уничтожил их.
К зулусскому войску белые не приближались, и Чака по совету Фина приказал своим полководцам избегать столкновений с ними, если такое сближение все же произойдет. Между тем дивизия Мдлаки с тридцатью тысячами голов скота, захваченными у пондо, и другими трофеями возвратилась во главе с королем на берег Умзимкулу и пировала по случаю победы.
Армия же Маньюнделы действовала в холодной возвышенной и лесистой местности в районах хребта Ингсли, гор Эйлиф и Фрир, где разыгрались ожесточенные бои с зелему-вуше и другими бац'а. Но скота она захватила мало, так как эти племена и кланы сильно обеднели.
В одной из жарких схваток Маньюндела был отрезан от главных сил и убит вместе со своей личной охраной. Когда дивизия Маньюнделы прибыла в крааль Фипа на реке Умзимкулу, там как раз царило веселье. Узнав о смерти Маньюнделы, Чака пришел в ярость и обвинил в трусости дивизию, допустившую гибель своего командира. Он очень любил Маньюнделу и не успокоился, пока значительное число воинов не было казнено за трусость. Так веселье сменилось горем и печалью.
Грустный пир продолжался еще один день, после чего Чака отдал приказ сняться с места и идти домой.
«При переправе через Умзимкулу во время половодья, — пишет Фин,— течение могло увлечь многих мальчиков. Предвидя это, Чака снял с себя все, кроме головного убора, вошел в реку и пробыл в воде полтора часа. Он следил за тем, чтобы воины помогали мальчикам, а не бросали их на произвол судьбы. Собрав полузахлебнувшихся ребят, он велел развести костры, чтобы помочь им прийти в себя.
Ночь Чака провел в краале, где я отдал ему запас кукурузы. Там он казнил одну из своих ,,сестер" (женщин гарема) за то, что она взяла из его табакерки щепотку табаку. Подобные крайности в поведении одного и того же человека показались мне странными, но позднее я убедился, что такие противоположные чувства, как доброта и чрезвычайная жестокость, слиты в нем воедино.
Как только мы завидели вдали новую столицу — Дукузу, — король расположился на отдых поблизости от гурта скота. Он призвал к себе пастушат и спросил, сосут ли они недавно отелившихся коров. Мальчики отрицали, что делали это. Он приказал им дать обычную клятву (то есть поклясться именем Чаки), но они отказались, зная, что виновны. Тогда Чака велел им идти к войску, находившемуся примерно в миле от него, и передать командиру, что король приказал казнить их. Они выполнили приказ и были немедленно убиты».
Фин не видел этих мальчиков, но, по зулусскому преданию, суровый старый командир полка, состоявшего из ветеранов бригады Белебеле, заплакал, когда дети передали ему приказ.
— Вы — герои; как мужчины и герои, вы умрете от копья, а не от палицы, предназначенной для преступников, — сказал он.
