Как замечает Брайант, Чака не был «обычным зулусом». Хотя он и прибегал к силе, чтобы создать великую нацию и выковать непобедимую армию с невиданной дисциплиной, он отлично понимал, что одной силы недостаточно. Достигнутые результаты никогда не удовлетворяли его. При первой возможности он расспрашивал белых, думая о том, как бы повысить культуру своего народа. Равнодушие зулусов к планам, которые он для них строил, огорчало и раздражало его.
Было бы поучительно рассмотреть поведение Чаки и его народа в свете теории д-ра Арнольда Тойнби о «раздражителе и реакции». Мы знаем теперь, что африканцы не менее умны, чем мы. И если ни один из народов Африки не отказался от невероятно древнего племенного строя, чтобы перейти на более высокую ступень цивилизации, то, возможно, это объясняется отсутствием сильного раздражения со стороны окружающей среды. Соприкосновение с форпостами западной цивилизации могло явиться таким раздражителем. Нельзя не видеть в Дингисвайо, который дружил с белым человеком, обладавшим знаниями и твердым характером, инициатора великих изменений среди африканцев, а в Чаке — человека, предназначенного их осуществить. Но, как указывал Тойнби, если народ не стремится к прогрессу, поскольку вызов, бросаемый окружающей средой и контактами с остальным миром, недостаточен, он может потерпеть поражение, когда соответствующий раздражитель появится, ибо народ не сможет ответить на него должным образом. Даже если бы Чака дожил до семидесяти лет и осуществил свой план посылки в Англию молодых воинов для изучения техники белых, цивилизация Запада не допустила бы дальнейшего возвышения народа нгуни.
«Странно, но факт, — пишет Брайант, — что Чака был столь же замечательным воспитателем, как и военным гением. Подчинение авторитету, закону, уважение к старшим, порядок и самоограничение, бесстрашие и самопожертвование, неустанный труд и выполнение обязанностей перед обществом, — словом, все самые благородные черты характера были тем фундаментом, на котором он строил нацию. Эти добродетели неуклонно прививались зулусам на протяжении всей его жизни и к тому времени, когда он ушел от них, превратились почти во врожденную привычку, стали второй натурой его народа».
Оценивая поступки Чаки, не следует забывать о том, что его народ стоял на неизмеримо более низкой ступени общественного развития, нежели, скажем, древние греки около 1000 года до н. э. Так, например, в архитектуре зулусы не продвинулись дальше хижин, состоявших из каркаса, покрытого травой. Употребление для строительства камня или необожженного кирпича было им совершенно неизвестно. Они не знали колеса и не имели средств передвижения. По воде они перемещались посредством связки сухого тростника, на которую ложились, наполовину погружаясь в воду, а затем делая руками и ногами такие же движения, как при плавании. О их наивности позволяет судить следующий факт: получив от европейца зеркало, они глазели на него с опаской, считая заколдованным, и пытались схватить человека, который, по их представлению, прятался за зеркалом.
Чака, несомненно бывал временами жесток. Но это присуще всем великим полководцам. Тит, самый «гуманный» из римских императоров, во время осады Иерусалима распинал по тысяче иудеев в день для поощрения других. Чака велел заживо сжечь пятнадцать женщин. Красс же, разбив Спартака, распял шесть тысяч восставших рабов. Когда в 1631 году Тилли взял штурмом Магдебург, жительницы этого города подверглись насилию. Воины Чаки за такое преступление поплатились бы жизнью. Прежде чем судить зулусов, вспомним, как вели себя участники последней войны.
О врожденном уме Чаки можно судить по дошедшим до нас кратким изложениям его бесед с белыми. Любознательный король очень любил разговаривать с Айзексом, на которого обрушивал град вопросов. Особенно хотелось ему узнать о природе звезд и вообще вселенной. Он наотрез отказался верить в то, что звезды — те же солнца, размерами превышают Землю и свободно вращаются по определенным орбитам.
«А разве кто-нибудь был там и измерил их?» Получив отрицательный ответ, Чака резко сказал Айзексу, чтобы тот перестал пичкать его детскими сказками. Он высказал предположение, что звезды вставлены в огромный свод из голубой породы, вращающийся вокруг земли. Или же свод этот состоит из густой тучи голубого дыма, образованной всеми кострами, которые горят на земле.
Во время первого посещения Чаки Фином, когда король еще страдал от раны, нанесенной ему при покушении на его жизнь, в королевскую резиденцию прибыл плотник-европеец, служивший у лейтенанта Феруэлла. «Его прислали, — пишет Фин, — чтобы построить для Чаки дом европейского типа. Плотник принес с собой пилу, молоток, бурав, тесло и немного гвоздей. Чака пожелал узнать назначение всех этих предметов, кроме молотка, ибо знал, что зулусские кузнецы пользуются аналогичным инструментом. Ему объяснили, для чего служат бурав и гвозди, после чего он послал за куском самого твердого дерева, какое росло в его владениях. Это была разновидность железного дерева. Король пожелал, чтобы плотник испытал свой бурав на дереве, но инструмент немедленно отскочил от него. Тогда плотник сказал, что надо прямо забивать гвозди, без бурава. Однако, когда начали заколачивать гвозди, они стали гнуться самым причудливым образом. Очень довольный собственной хитростью Чака отказался от дома и посоветовал плотнику заняться строительством в Англии, где дерево мягче железа, и не тратить зря сил в стране зулусов, где железо мягче дерева. В дальнейшем он часто говорил о своем намерении послать в Англию шестерых подданных, чтобы они построили для короля Георга дом зулусского типа. Хотя его заверили, что дома короля Георга больше его хижин, он не был убежден, что они построены столь же аккуратно».
В другом случае лейтенант Кинг пытался объяснить Чаке, что Земля — шар. Чака был готов признать, что она представляет собой половину шара или подобна блюду — иначе воды океана не удержались бы на ней.
Когда лейтенант Кинг стал доказывать, что Земля вращается с запада на восток, Чака тут же предложил ему продемонстрировать это явление при помощи тыквы. Он положил на нее несколько кукурузных зерен, изображавших людей. «А теперь поверни ее и посмотри, что получится». В результате лейтенант оказался в дураках, и Чака от души посмеялся над ним.
Однако офицер королевского военно-морского флота отказался признать себя побежденным. Он заметил Чаке, что корабль, отплывший прямо на восток от мыса, подобного тому, на котором стоит Кейптаун, со временем вернется с запада. Чака спросил его, возможно ли все время плыть в этом направлении, не натыкаясь па сушу. Лейтенант Кинг признал, что это невозможно; чтобы не наскочить на сушу, нужно время от времени менять курс, поворачивая к северу и к югу.
