следа и отпечатки пальцев на горле. Но она, как ни в чем не бывало, деловито снует вокруг, проверяя дыхание Леона и бормоча слова заклинания. Сигил Леона вспыхивает в ответ, и она коротко удовлетворенно кивает, прежде чем выйти из комнаты.
Бран забрал ее воспоминания.
Меня охватывает тошнота, как и каждый раз, когда я вынуждена сталкиваться с самыми пугающими способностями вампира.
В какой-то момент появляется Нерис с тарелкой еды. Я молча ем, а она подходит к кровати Леона, опускает голову и бормочет что-то такое, от чего у меня волосы на затылке встают дыбом.
На щеках Леона появляется легкий румянец, и я пристально смотрю на нее.
— Моя мать была из Несонии, — говорит она. — Я унаследовала частичку ее дара.
Мои глаза горят, и я прижимаю к ним ладони, внезапно лишившись дара речи. Я даже не нравлюсь Нерис. Кажется, она разговаривала с Леоном всего один раз.
Она похлопывает меня по плечу.
— Я знаю, — говорит она. — Мои таланты не знают границ. Я бы тоже потеряла дар речи.
Из меня вырывается хриплый смех, и я вытираю мокрые щеки. Нерис пристально смотрит на меня.
— Я немного знаю о том, с чем ты столкнулась. И я знаю, что многие сдались бы прямо сейчас. Но ты не из их числа. Твой наставник ранен. Но ты достаточно предавалась унынию. Что ты собираешься предпринять?
С этими словами она выходит за дверь.
Я встаю и начинаю расхаживать по комнате.
Что я собираюсь предпринять?
Сейчас все иначе, чем когда умерла Кассия. Тогда я была совершенно одна, и мне не на кого было положиться, кроме себя.
А сейчас… сейчас мне могут помочь. Если я позволю.
Я видела это выражение на лице Мейвы, когда она приходила раньше. Это был взгляд, который я хорошо знаю. Взгляд, который сказал мне, что она хочет преодолеть расстояние между нами, но не хочет чтобы ей причинили боль.
То, что я отталкиваю людей, не приносит никакой пользы. Это не облегчает ситуацию. Эти люди все равно преодолели мои защитные стены.
Так что же я собираюсь предпринять?
Я найду Мейву. И я найду того, кто сделал это с Леоном, и убью его. Затем я найду способ вернуть своих братьев и разорвать связь с Браном.
А потом я убью его.
Мой план нуждается в доработке. Но я могу, по крайней мере, сделать первый шаг.
Я подхожу к Леону.
— Я вернусь. Борись, Леон.
В квартале целителей тихо, и только когда я выхожу в коридор, я понимаю, что сейчас уже раннее утро. Я пробыла с Леоном всю ночь. А это значит, что Тирнон так и не вернулся.
У меня скручивает живот, но нет времени зацикливаться на этом.
— Арвелл, — зовет Бренин. — Как Леон?
— Живой, но едва. Ты видел Мейву?
— Нет, к сожалению. Я проспал.
Это объясняет растрепанные волосы.
— Наверное, увижу ее на тренировке.
— Тренировка отложена на несколько часов. Император приказал нескольким новобранцам сразиться на арене.
Я вздыхаю, и Бренин смотрит на меня.
— Мейва рассказала мне, что произошло. Все в…
— Да, в порядке.
Он качает головой и поворачивается, чтобы уйти.
Я снова делаю это.
Я хватаю его за руку и прерывисто вздыхаю.
— Леон действительно сильно ранен, Бренин. Мне страшно.
В глазах Бренина снова появляется теплота.
— Было бы глупо не бояться. Но Леон — крепкий старый козел. Знаешь, он мне как-то сказал, что его покойная бабка и то махала мечом быстрее меня.
Смех вырывается из моей груди.
— Это похоже на него. Спасибо.
Бренин издает тихий звук раздражения. Эстер направляется к нам по коридору, широко улыбаясь.
— Разве ты не должна раздвигать ноги для Праймуса?
— У меня стерлась внутренняя поверхность бедер. Мне нужен перерыв.
Бренин фыркает от смеха, а на лице Эстер мелькает ярость. Но она сразу же сменяется той же самодовольной улыбкой.
Свинцовый холод проникает до костей, приковывая к месту.
Эстер наклоняется ближе.
— Ты убила мою кузину. Ты оставила ее истекать кровью в «Песках».
Опять это. Моя кожа нагревается и покалывает.
— Я не убивала ее. Но я жалею об этом. Она убила мою лучшую подругу.
— Ну, теперь моя очередь. — Эстер смотрит на меня, как будто ждет, что я пойму.
Группа новобранцев проходит мимо, их смех громкий, режущий слух.
Глубоко вздохнув, я заставляю себя посмотреть Эстер в глаза.
— Уверена, мы скоро встретимся на арене.
Она улыбается, но ее глаза лишены жизни.
— Ты не так поняла. Моим братом движет то, что ты унизила его в том бою с грифоном. Но для меня — это дело крови. Ты и твоя подруга отняли у меня кузину. И теперь моя очередь отнять у тебя кого-то.
Отнять у меня…
Мейва.
На лице Эстер расползается медленная улыбка.
Я уже бегу по коридору. Позади меня Эстер издает издевательский смешок.
— Ты опоздала.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Нет. Боги, нет.
Проскакивая мимо группы новобранцев, я врезаюсь в наставника, который ругается и отталкивает меня. Я отскакиваю от стены и бросаюсь за угол. Передо мной открывается коридор между Лудусом и ареной.
Просто останься в живых, Мейва. Пожалуйста, просто останься в живых.
Рев толпы доносится до меня еще до того, как я достигаю лестницы, ликующие крики заставляют мою кровь застыть в жилах. Радость приближенных императора означает, что кто-то испытывает боль.
Я спотыкаюсь на первой ступеньке и теряю равновесие, выставляя руки. Выпрямившись, я продолжаю бежать, поднимая колени выше, запястье вспыхивает болью.
Восторженные крики оглушают, и я преодолеваю последние ступеньки, сдерживая рыдания. Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста.
Три охранника стоят перед воротами, преграждая мне путь.
Я проскакиваю мимо первого. Второй охранник широко разводит руки, пытаясь остановить меня, и я уклоняюсь влево, а потом вправо.
Толпа ахает, увидев что-то на арене, и я слышу женский крик боли.
Жива. Она жива.
Моя рука находит рукоять меча, и из моего горла вырывается рычание. Звук, который я не узнаю.
Последний охранник поднимает руки, его сигил вспыхивает. Я пригибаюсь и через мгновение оказываюсь за воротами.
Время замедляется, когда я окидываю взглядом широкое пространство песка. Я окружена со всех сторон, места на трибунах за моей спиной забиты приближенными императора. Они сливаются в одну краснолицую, разинувшую рты массу, а их крики звучат в моих ушах глухим гулом.
Слева от меня пошатывается Мейва, с ее головы капает кровь. Ее остекленевшие глаза широко раскрыты, зрачки расширены, она хмурится, глядя на свой меч так, словно видит его впервые.
Она одурманена. Ее чем-то накачали.
Ярость разливается по
