— Как видишь… — Я пожал плечами.
— А что он здесь делал, да ещё и без охраны? К тому же те четверо явно на него охотились… — Недоверчиво протянула она, сомневаясь не то чтобы в моих словах, а вообще в реальности происходящего.
Я размышлял вслух:
— Это было бы логично при дворцовом перевороте. Наследников тогда истребляют в первую очередь, как угрозу новой власти. А это было похоже как раз на истребление. Да, этим светлым он был нужен живым, но с ним совершенно не церемонились. Действовали отравленными кинжалами… Неизвестно, довезли бы они его в нужное место, не окажись Целителя поблизости. Однако отец нашего пойманного, владыка Настиэрэль, здравствует и правит более трёх веков, и уходить на покой не собирается ещё как минимум столько же. Весь этот балаган с сектами и агрессивной внешней политикой — его рук дело. Мы бы сразу узнали, случись с ним что-то нехорошее.
И этот наследник у него единственный, а таких, вообще-то, положено беречь. В общем, всё это в высшей степени странно.
— Я только одно поняла. — Протянула Най — Те светлые эльфы были ему врагами и действовали от имени, а то и по приказу этого самого владыки. Стало быть, блондинчик враг своему собственному отцу. Может, даже государственный преступник. В любом случае, он враг нашего врага. Может, присмотреться к нему, как к другу? Ну, или лучше как к союзнику.
— Пока присмотримся, как к спутнику, потому что он идёт с нами.
***
36 лет назад.
Ещё ничего не увидев, я знал, что произошло.
Крики боли, злобы и ужаса уже стихли. За массивной тёмной дверью царила полная тишина. Но у меня всё равно дрожали пальцы, когда я взламывал замок и нажимал на дверную ручку. Дверь, открывшись, начертила багровый полукруг, толкая перед собой чью-то отрубленную кисть.
Внутри меня ждал замерший ужас.
Помимо меня в подвальном помещении Гильдии наёмных убийц, или проще говоря, Пауков, не осталось ни одной живой души. По просторному залу словно прошел смерч, схвативший несколько острых лезвий, и выкосивший всё, что встретил на своём пути. Пауки, многих из которых я знал не первый год, ломаными марионетками лежали везде, куда падал взгляд. На уходящей вверх лестнице… у письменного стола… на подоконнике, на ковре… Один упал в камин, на слабо тлеющие угли, и комнату заполнял запах палёной шерсти от его куртки, смешиваясь с другим запахом. Солоноватым.
Я не входил в состав Гильдии и не знал её Главу в лицо, но скорее всего, мужчина в кресле за столом, им был. Он замер, согнувшись, и сжимая руками живот, из которого до сих пор торчало длинное стальное перо для письма. По форме оно было похоже на стилет, наверняка при жизни Паук считал, что это довольно остроумно. Но предмет сослужил ему нехорошую службу. Из всех, кого я увидел, он находился в самой спокойной позе. Скорее всего, умер первым.
А уж после него «смерч» разгулялся тут на славу.
Я не впервые видел мёртвых. Было дело, встречался даже с ходячими мертвецами. Однако не знаю, как меня не вырвало на месте. Отрубленные части тел, ошмётки плоти и одежды, кровь багровыми разводами, брызгами и потёками — это было везде. У меня закружилась голова, я пошатнулся и опёрся о косяк. Зачем я вообще оттуда вылез…
С лестницы послышались шаги. От шока я даже не смог испугаться, только поднял голову.
Медленно, словно упиваясь каждым своим движением, в зал спускался тот, кто абсолютно не был похож на Жана, некогда просившего меня о помощи. Зная лично единственного на весь город достаточно храброго (и глупого) взломщика, он притащил его (то есть меня) сюда, чтобы я достал из тайника Гильдии то, что его интересовало. По поводу его последнего заказа. Наёмного убийцу мучили сомнения и подозрения. Он здорово перетрухнул, когда нас едва не застали на месте преступления. Открыл мне потайной ход и скомандовал убираться. Я, было, послушал его, но потом почему-то вернулся, не дойдя до выхода. То ли любопытно было, то ли… чувствовал.
Смерть свою чувствовал, идиот!!
Это был уже не он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На одежде было трудно найти место, чистое от крови. Даже сапоги оставляли мокрые тёмные следы. В левой руке убийца держал длинный кинжал со скошенным кончиком. Неужели только им он перебил, как поросят, толпу опытных головорезов?.. На правой руке когтистые пальцы сжимали какой-то трудно опознаваемый влажный алый комок. Движения были медленными, но уверенными. Звериные глаза пристально и цепко смотрели на меня. Бежать было поздно.
— Эльф? — ровно поинтересовался Зверь хриплым голосом, словно не мог поверить своим глазам. — Ты что-то забыл? Ты… самоубийца?
Я не сразу нашёлся с ответом.
— Я… думал, что можно помочь.
— Кому? Им? — Бестий остановился на последней ступени. Окинул разбросанные по комнате трупы взглядом и взъярился: — Ты думаешь, они слишком много получили!?
Он громко зашипел:
— Жалко их тебе!!?
Зверь рванулся вперёд и замер совсем рядом, лицом к лицу. Вся моя выдержка ушла на то, чтобы остаться неподвижным. Я только поднял ладони кверху.
— Я не судил. Я ведь ничего не знаю.
Тактика оказалась верной.
— Умный эльф. — Жастин успокоился мгновенно. Сдвинулся с места, обходя тела и направляясь к столу. Поднял правую руку, задумчиво уставившись на капающий кровью трофей.
— Я ожидал, что оно окажется другим… — Признался он, задумчиво перебирая когтями по податливой поверхности. — Ожидал, что оно окажется каменным. Или хотя бы чёрным. А оно… обычное. Никчёмное. И мне даже жаль пачкать о него свою подошву…
Он разочарованно разжал пальцы и уронил на пол чужое сердце.
— Ты скажешь, что произошло? — Спокойно поинтересовался я, выбирая слова. Зверь повернулся в мою сторону и ощерился в ухмылке. Он видел меня насквозь, со всеми страхами и мыслями, но пока щедро позволял мне чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности.
— Ты действительно хочешь это знать?
— Да. — Твёрдо ответил я, и не соврал. Я знал этого человека. Хитрого, расчётливого и удивительно хладнокровного. Вряд ли я смог бы самостоятельно придумать причину, что могла привести к такому взрыву.
— Они убили мою сестру.
Он повернулся к столу и провёл по нему ладонью, что-то поднимая и зажимая в пальцах:
— Моими руками…
Я молча ждал в дверном проёме, не выдав изумления ни единым выдохом. Вести себя нужно было предельно осторожно. Шаг вперёд, назад — и я над пропастью. Я стою на краю. Неизвестно, почему я до сих пор не последовал за теми, кто теперь валяется у наших ног.
Он говорил, глядя на зажатый в руке кулон на серебристой цепочке, в виде голубого цветка.
— Я не знал свою семью. Рос в сиротском приюте. Оказывается, я незаконнорожденный сын какого-то барона. А она родилась в браке. Только и всего. Кому-то перешла дорогу. Спутала какие-то планы. А они обо всём догадывались. Но заказ всё равно отдали мне.
Я молчал, но уже не боялся. Выйду я отсюда живым, или нет, от меня уже не зависело, и страх был бесполезен. К тому же… Не знаю, стоило ли слушать его слова, но я начал понимать. У меня самого была сестра. Младшая, несносная, обожаемая… далёкая. Но живая. А он…
Голос Жана менялся, из него уходила хрипотца, и я понял, что смотрю на него прежнего и настоящего. Зверь ушёл.
— Не знаю, как бы сложилось, сделай всё другой человек. Наверное, я бы просто и тихо загрыз его одного. Но они совершили ошибку. Мне ведь плевать на других. Я не мучился совестью, когда… сворачивал ей шею. Нужен был несчастный случай. А она ведь могла оказаться кому-то другому сестрой, дочерью, матерью… я не думал об этом раньше. А так, выходит, когда затронули лично меня, всё перевернулось.
Он повернулся, и на меня посмотрели совсем пустые глаза.
— Всё было зря. Я жил зря. Никакого смысла… — Он шептал, скользя взглядом по телам. — Хотел найти свою семью. И сам её сгубил…
Мы смотрели друг на друга. Я не убежал, не опустил глаза, не отшатнулся, и бестий оставался спокоен. А ещё он что-то по поводу меня решил.
