Наиболее грандиозные сделки на Каффе могли заключаться в ветхих кабаках самых гнилых районов, куда далеко не каждый рисковал забредать.
Каффа — место стоянки тысяч и тысяч космических пиратов, этих межзвездных джентльменов удачи различных мастей и видов.
Одни прилетали продать награбленное и тут же спустить всю выручку в увеселительных заведениях, которыми также славилась Каффа, другие, наоборот, заливали глотки дешевым пойлом в захудалых кабаках в ожидании выгодного дельца.
Их имена гремели по Галактике: Джон Хоркинс, Го-Смнья, Олонэ Жестокий, Ханом Ойстас, Счастливчик Еннингс, Хайраддин, Аррилэй…
И если вам нужны были люди для определенного рода не совсем законных дел, хотя что такое закон, почти на каждой планете он свой, и проступки, за которые в одних местах наказывали вплоть до высшей меры, на вторых являлись доблестью или привилегией. Так вот, без лишних вопросов и за вполне приемлемую цену вы могли их найти на Каффе.
По улицам Аары — центрального города Каффы — шел человек. Одет он был по местному обычаю в длинный стеганый халат, из-под полов которого виднелись сапоги на высоких каблуках, из шкуры альбариса; голову человека украшала небольшая красная чалма с блестящей брошью в центре, человек был относительно молод. Под одеждой угадывались широкие плечи и крепкие мускулы. Его темные глаза из-под густых черных бровей смотрели на прохожих так, что некоторые благородные жители считали за лучшее перейти на другую сторону улицы, нежели встречаться с незнакомцем, и хотя квартал здесь вполне благополучный, но мало ли что.
Неожиданный крик разрезал тишину:
— Дорогу, дорогу носилкам благородной госпожи Нивелин!
Прохожие благоразумно начали отступать, прижимаясь к стенам зданий, а по тротуару важно прошествовала процессия. Впереди степенно двигался разодетый в пестрый халат, шитые золотом сапоги и парчовую чалму с султаном великолепных, поражающих своей белизной перьев, важный господин невысокого роста. Ввиду естественной полноты нарядный господин двигался, не переставляя ноги, а переваливаясь, с трудом перенося немалый вес с одной короткой конечности на другую, от чего создавалось впечатление, что они скрипят под тяжестью тела. Время от времени пузатый коротыш прикладывал маленькую ладонь ко рту, и улицу озарял его звонкий, совсем не сопоставимый с обладателем голос:
— Дорогу, дорогу носилкам благородной госпожи Нивелин!
В кильватере за толстяком также не торопясь шествовала остальная процессия. Несколько краснокожих лопоухих существ с оголенными торсами и набедренными повязками, изгибаясь под тяжестью, тащили на себе массивные, украшенные золотом и дорогими драпировками закрытые носилки, в которых, видимо, и восседала упомянутая выше благородная госпожа, весьма известная и высоко почитаемая на Каффе.
Замыкали шествие четверо неизменных для богатых людей курмширцев. Эти были облачены в полный комплект боевых лат с кирасами, наколенниками, налокотниками, шлемами, круглыми щитами и огромными кривыми, блестящими на солнце саблями. Было видно, что бедным существам неудобно в этом сверкающем великолепии. Они то и дело поправляли сползающие доспехи и норовили незаметно почесаться под ними, тем самым несколько уменьшая помпезность картины.
Молодой прохожий в красном тюрбане, так же, как и все, отошедший в оборону, задумчиво проводил взглядом удаляющуюся процессию. Улыбнулся чему-то, а затем вновь заспешил по своим делам. Дела привели его в здание объединенного Каффского банка, банк принадлежал ассоциации купцов западного сектора Галактики.
Служащий, с глупой улыбкой на лице поспешивший ему навстречу, явно знал молодого посетителя.
— Все уже готово, господин, — произнес служитель с подобострастными нотками в голосе, — все, как вы и просили. Ваши деньги переведены из Имперского банка «ФЕНИКС» в наш и обменены на местную валюту.
— Я хочу их забрать сейчас, — ответил молодой человек, не глядя на служащего.
— Да, да, это ваше право, — затараторил тот. — однако осмелюсь предложить, у нас есть вклады под очень выгодный процент. Если вы соизволите, то уже через пять лет ваше состояние могло бы вырасти, скажем, в полтора раза.
— Меня это не интересует, я хочу забрать свои деньги.
Служащий сник, а затем указал на небольшую дверь рядом со стойкой:
— Прошу сюда.
Мужчины вошли. Комната бьпа роскошно обставлена: ковры, мягкие диваны со множеством продолговатых вышитых подушек, картины на стенах, большой, инкрустированный золотом стол посередине.
— Кхалиль, принеси деньги мистера Винклера, — бросил служащий банка появившемуся клерку-сионцу. Посетители расселись на диванах.
— Еще раз прошу вас как следует обдумать мое предложение, сумма громадная, можно положить часть денег на счет и…
— Нет, — ответил посетитель.
В это время Кхалиль принес чемодан из желтой кожи и аккуратно поставил его на стол перед сидящими мужчинами.
— Итак, — начал служащий, пододвигая к себе чемодан и открывая его, — вот ваши деньги. — Внутри лежали аккуратные стопки пластиковых карточек зеленовато-коричневого цвета. — Девять с половиной миллионов имперских кредитов, или по курсу восемнадцать миллионов каффских динариев, можете пересчитать. — Он пододвинул к нему счетную машинку.
— Не надо, — бросил молодой посетитель, — я вам доверяю. — Он закрыл чемодан и взял его со стола.
— Подождите, господин Винклер, — остановил служащий уже было собравшегося уходить клиента, — если хотите, наш банк может предоставить вам сопровождение до места следования. Охранники у нас настоящие профессионалы. Конечно, район здесь вполне приличный, но ВЫ сами понимаете…
— Благодарю вас, — первый раз за все время разговора посетитель улыбнулся, — в этом нет необходимости.
Абдалла Сайд Марух ибн Абу-Селим сразу приметил человека, выходящего из банка. Он хорошо знал, что они обычно несут в этих чемоданчиках. И Абдалла Сайд был совсем не против, чтобы клиент поделился с ним содержимым.
Абдалла имел громкое имя, но кроме имени не имея ничего. Рваный халат да вылинявшая под жарким ааррским солнцем видавшая виды чалма оставались единственным достоянием юноши.
Он являлся четырнадцатым ребенком в семье, и надеяться ему, кроме себя самого, было не на что и не на кого. Даже захудалую цирюльню отца Абдалла не мог унаследовать за еще тринадцатью претендентами. Единственно напрашивался вопрос: на кой черт его старик папаша наплодил столько отпрысков? И дело здесь было отнюдь не в любви и, уж конечно, не в идейной борьбе с властями, дабы усугубить и без того сложную демографическую ситуацию на Каффе. Просто… просто все пятнадцать детей, включая и самого Абдаллу, достопочтенного цирюльника оказались… мальчики. А тот, да продлятся жалкие дни его, всем своим большим цирюльничьим сердцем мечтал увидеть в доме дитятко женского пола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
