6-12 декабря войска 7 армии вышли к линии Маннергейма и уперлись в нее. Взять сходу цепь долговременных укреплений было невозможно. Неужели советское командование не знало о линии Маннергейма? Е. А. Балашов утверждает, что «к одному из мифов „линии Маннергейма“ относится измышление, что советская разведка якобы не располагала сведениями о техническом состоянии финских оборонительных позиций, либо располагала ложными сведениями, умаляющими количество и мощность огневых точек финнов. Документы, которые мы приводим ниже, говорят об обратном»[727]. Ниже приводится подробная карта финских укреплений, изданная в СССР в 1936 г. Я. Кишкурно, также внимательно изучивший советскую карту укреплений, все же настаивает: «советские стратеги составляли свои планы, пользуясь неполной информацией о системе финской обороны»[728]. В чем же дело? Если внимательно посмотреть на карту, в районе Вяйсянена укреплений не значится. А они там были. Советская разведка не заметила, что летом 1939 г. брешь была закрыта новыми ДОТами. И это имело решающее значение. 6 декабря 24 дивизия под командованием П. Вещева, двигаясь в авангарде 7 армии повернула на Вяйсянен и там «попала в засаду». Вещев погиб. Что за засада в центре «линии Маннергейма»? Я. Кишкурно разгадывает загадку Вяйсянена так: «Красная армия не собиралась прорывать линию Маннергейма. Весь план строился на обходе оборонительной позиции финнов у Вяйсянена и выходе в тыл группировке врага… Так как разгром финнов предполагался именно на перешейке, то и в Приладожье, и на Севере Красная Армия совершенно не была подготовлена к активным наступательным действиям, что в дальнейшем и показала действительность»[729]. Остается добавить, что войска, действовавшие севернее Ладоги, должны были «растащить» резервы финнов (чтобы те не смогли «заткнуть» узкую брешь) и отрезать Финляндию от помощи извне.
Внезапно столкнувшись с необходимостью штурмовать линию без подготовки, Красная армия омыла ее своей кровью. 17–21 декабря 7 армия под командованием К. Мерецкова штурмовала линию, но неудачно. Задержка с генеральным штурмом на десять дней подтверждает, что сначала на него не рассчитывали. На поле боя осталось несколько десятков подбитых танков. Значительное превосходство РККА в танках и авиации не только на «линии Маннергейма», но и в условиях пересеченной местности Карелии и Карельского перешейка вообще играло незначительную роль.
Историки не перестают спорить, насколько «линия Маннергейма» была сильна. В качестве эталона берут линии Мажино и Зигфрида. Но тут возникает сложность. Сами эти две линии очень разные, линия Зигфрида не была достроена в соответствие с планом. И потом — эти две линии никто не штурмовал. Они остались памятниками неиспользованных возможностей. Поэтому нельзя утверждать, что «линия Маннергейма» — несерьезное препятствие, потому что она уступает двум классическим образцам? И насколько принципиально уступает?
Упомянув о том, что в течение длительного времени советская армия находилась в огневом соприкосновении лишь с 55 ДОТами «линии Маннергейма», Е. А. Балашов делает вывод: «Решающим фактором сдерживания сил наступающего противника выступала, следовательно, не крепостная мощь, а сила духа обороняющихся»[730]. При всем уважении к силе духа обороняющихся, Е. А. Балашов не привел никаких доводов в пользу того, что сильный дух помог бы им выстоять в чистом поле. После взятия линии своего имени Маннергейм пал тем же духом (без сомнения, сильным) и пришел к выводу о необходимости скорейшего заключения мира — отнюдь нелегкого. Подсчет количества ДОТов, с которыми армия противника пришла в соприкосновение, мало чем помогает нам для определения силы всего укрепления — ведь прорывать-то нужно линию на всю глубину.
Не менее загадочны комментарии с другой стороны границы. О. Маннинен, доказывая относительную слабость линии (и, следовательно, дополнительное превосходство финской армии), напоминает, что финны «завершили оборудование 101 бронированного оборонительного сооружения… Для сравнения укажем, что лишь несколько более протяженная и часто упоминаемая „линия Мажино“ на границе с Германией насчитывала 5800 бетонированных огневых точек»[731]. Почему-то автор решил подтвердить свою мысль сравнением количества разных «точек» — бронированных и бетонированных. К тому же, «лишь несколько более протяженная» линия Мажино была длиннее более, чем в два раза.
По количеству ДОТ «линия Маннергейма» (1–2 ДОТ на километр, при 3–4 в местах наибольшей концентрации) заметно уступает «линии Мажино» (14 ДОТ на километр) и «линии Зигфрида» (32 ДОТ на километр). Но на Карельском перешейке была не нужна такая же насыщенность ДОТами, как в относительно равнинном регионе к югу от Арденн, где пролегала германо-французская граница. «Сила линии Маннергейма, ее высокие оборонительные возможности заключались не в количестве ДОТ, а в развитой, хорошо примененной к местности системе полевой фортификации, усиленной местами бетонными сооружениями, также в полевой выучке и стойкости финских солдат»[732], — комментирует эти цифры И. И. Сейдин. Пространство перед укреплениями было хорошо пристреляно финнами. Местность была холмистой, пересеченной озерами и реками, и потому была труднопроходимой для техники.
Спор о соотношении линий Маннергейма и Мажино начался уже в апреле 1940 г., и шел он тогда между Сталиным и Мерецковым: «Если сравним линию Мажино с линией Маннергейма, то мы встретим небольшую разницу. Там, в основном, крупные сооружения прикрыты мелкими железобетонными точками. В Финляндии… бетонные сооружения прикрываются деревоземляными сооружениями, но почти той же прочности.
Сталин: Там линия беспрерывная, а у финнов узлы имеются.
Мерецков: Линия Маннергейма не хуже, а может быть и лучше, так как местность Финляндии позволяет создавать сильную оборону с системой узлов.
Сталин: У Мажино развиты подземные сооружения»[733]. Мерецкову важно оправдаться, Сталину — обеспечить прорыв других западноевропейских линий. Но аргументы Мерецкова тоже не лишены оснований.
Комментируя споры по поводу прочности линии Маннергейма, А. М. Носков пишет: «если одни из историков путем гиперболизации финской обороны стремятся как-то объяснить срыв первоначальных планов наступления и понесенные при этом потери, то другие — истолковать свои успехи (имеются в виду финские авторы, хотя в последние годы российские авторы не отстают от финских в уничижении линии Маннергейма — А. Ш.) чистым превосходством „человеческого духа и просвещенного руководства“ над „грубой материальной силой“»[734].
Если линия Маннергейма оказалась для советской армии тяжелым препятствием, не следует ли из этого, что союзники не могли взять «линию Зигфрида»? Нельзя забывать, что сентябрь в Германии — это не декабрь в Финляндии. Линия Зигфрида была расположена не в сложной для действия танков холмистой местности. Союзники могли основательно приготовиться к ее прорыву, сосредоточив в решающем пункте подавляющую огневую мощь (что в феврале 1940 г. сделал на Карельском перешейке Мерецков). Даже начав массированный обстрел «линии Зигфрида», французы заставили бы немцев снять часть сил с польского фронта, что могло изменить весь ход европейской войны. Но союзники не стали стрелять.
После неудачи первого штурма «линии Маннергейма» нужно было готовиться к сложной операции прорыва. Попытка обойти линию севернее Ладожского озера и через Карелию не удалась. Финны лучше знали эту территорию, быстрее передвигались и лучше маскировались среди холмов и озер. О финских снайперах и лыжниках ходили легенды. В целом система подготовки финских солдат показала свои явные преимущества по сравнению с советской. Финские отряды действовали в значительной степени как милиция, имели большую автономию. Красная армия проявила все недостатки регулярной армии, была скована в движениях.
Советские дивизии двигались колоннами по немногочисленным пригодным для прохода техники дорогам. «Дороги проходили по нескончаемым, непроглядным лесам, через болота или возвышенности. Такая местность часто не позволяла выставить охрану на флангах»[735], — рассказывает О. Маннинен. Финны, обходя советские колонны с флангов, рассекали их в нескольких местах. Так были разгромлено несколько советских дивизий. Наиболее тяжелым было поражение 9 армии под Суомуссалми 27 декабря — 7 января, когда были разгромлены сразу две дивизии.
Ударили морозы, снег завалил Карельский перешеек. Советские солдаты гибли от холода и обморожений, так как прибывавшие в Карелию части не были достаточно обеспечены теплым обмундированием — к зимней войне не готовились, рассчитывая на блицкриг (не говоря о том, что вся война была импровизацией Сталина).
