изучать любые самые быстрые разговоры. Садитесь, Анри. И когда вы будете готовы…
Молодой человек поставил свой аппарат на приставной столик, улыбнулся Мари-Анжелин, которая тут же улыбнулась ему в ответ, и стал ждать продолжения. Оно последовало незамедлительно… План-Крепен повторила все с той же скоростью телефонный диалог, не изменив его ни на йоту. Комиссар Ланглуа смотрел на нее с восхищением.
– Мое желание похитить вас у госпожи де Соммьер становится все более настойчивым! – сказал он Мари-Анжелин, когда Ваннье ушел. – Вы бесценная помощница, и тандему Морозини – Видаль-Пеликорн повезло, что у них есть вы…
– Могу ли я задать вопрос?
– Думаю, вы это заслужили!
– Каким образом Гриндель оказался в Париже? Я была уверена, что он находится в Цюрихе под наблюдением полиции!
Лицо Ланглуа потеряло свою приветливость и снова нахмурилось:
– Я тоже так думал! Ему, должно быть, удалось сбежать. Полиция в Швейцарии более чем надежная, в ней служат люди честные и смелые, стоящие на защите закона, но…
– Но?
– Им, возможно, не хватает хитрости, а вот у Гринделя и у его сообщника ее, по-моему, с избытком! Кстати, а где наши «береговые братья»?[414]
– Вы имеете в виду Альдо и Адальбера? – с легким смешком уточнила Мари-Анжелин. – Они были бы довольны, если бы услышали от вас эту метафору!
– Согласитесь, что хитрости им не занимать! И вам, впрочем, тоже!
– Считайте, что я этого не слышала. А они скоро должны вернуться. Они просто поехали в Венецию, где Альдо надо решить кое-какие вопросы с Ги Бюто…
План-Крепен встала, собираясь уйти. Комиссар остановил ее:
– Еще одно слово! Те саквояжи, которые вы видели, вы смогли бы их описать?
– Обычные дорожные сумки из льняного холста, отделанные светло-коричневой кожей. Впрочем, известной марки. Я бы сказала от Ланселя или Виттона… Но, скорее, это Лансель, если судить по ткани.
– Достаточно большие, чтобы вместить коллекцию Кледермана?
– Этот вопрос следовало бы задать Альдо. Я ее никогда не видела.
Двумя руками План-Крепен показала размер саквояжей:
– Примерно такие! При условии, что драгоценности вынули из футляров и переложили в кожаные мешочки, то пожалуй… Хотя им повредит, если их свалить кучей.
– Еще одно! А коллекция Морозини? Ее вы видели?
– Да. Она не настолько внушительная, но ради нее стоит попутешествовать. Великолепное собрание! Но тот, кто захочет ею завладеть, должен обладать не только талантами взломщика, но и силой Геркулеса. На первый взгляд это просто любопытная вещь: огромный средневековый сундук, окованный железом и вмонтированный в мраморные плиты пола в кабинете Альдо. Но он продублирован еще и современной стальной рубашкой, которая открывается только с помощью кода… В стену соседней комнаты вмонтирован другой сейф, не такой импозантный и спрятанный за картиной. В нем хранятся украшения Лизы и «транзитные» драгоценности.
– Коды вы случайно не знаете? – спросил удивленный Ланглуа.
– Что вы, нет, конечно! – План-Крепен бросила взгляд на свои наручные часы. – Думаю, мое такси достаточно долго меня ждет, и если я вам больше не нужна…
– Пока нет. Я вам искренне благодарен за то, что вы сразу же пришли ко мне с вашей… исповедью! Я вас провожу…
Когда они подошли к лестнице, комиссар взял руку, которую ему протянула Мари-Анжелин, и по-мужски пожал ее, а потом добавил:
– В ближайшие дни вы должны мне продемонстрировать ваше умение открывать двери с помощью шпильки для волос! Вы же знаете, что в этом я похож на Людовика XVI: все, что касается слесарного дела, вызывает мой живейший интерес!
План-Крепен, вернувшуюся на улицу Альфреда де Виньи, встретило целое собрание. Альдо и Адальбер только что приехали из Венеции и пытались успокоить госпожу де Соммьер, почти уверенную в том, что с ее верной компаньонкой случилось несчастье. Она чуть не плакала, но слезы сменились гневом:
– Вы видели, который час? Я вас предупреждала, что предупрежу Ланглуа, если вы не вернетесь к семи часам!
– Почему же мы этого не сделали? Именно у него я и была.
– Вас арестовали?
– Нет. Я отправилась к нему по своей собственной воле, чтобы рассказать о том, чему я была свидетелем. Здравствуйте, Адальбер, здравствуйте, Альдо! Какая жалость, что вы не вернулись раньше! Через пять минут я расскажу вам о своих приключениях. Позвольте мне сначала принести извинения нашей маркизе!
– Отложите извинения на потом! Идемте к столу! Вы расскажете нам о ваших подвигах за ужином! Эвлалия уже, должно быть, в трансе!
Маркиза сухостью тона пыталась замаскировать пережитое ею волнение. После пары глубоких вздохов она практически пришла в себя, а потом на помощь подоспел бокал шамбертена, поданный ей Сиприеном перед супом. Она выпила его залпом и почувствовала себя намного лучше. Это было настолько несвойственно закоренелой любительнице шампанского, что Альдо не выдержал:
– Раз традиции нарушены, мы бы тоже не отказались от такого лекарства!
Адальбер и План-Крепен хором поддержали его.
Когда суп отослали на кухню, «чтобы не переедать», и ожидали следующего блюда, госпожа де Соммьер приказала:
– Теперь рассказывайте, План-Крепен! Мы достаточно ждали… Что вы нашли у этого Гринделя?
– Его самого… Но будьте уверены, он меня не видел, а я видела лишь его ноги.
И теперь уже для этой аудитории, не менее внимательной, как и предыдущая, Мари-Анжелин повторила рассказ о своих приключениях, не забыв упомянуть о визите на набережную Орфевр. Быстрее всех отреагировал Адальбер:
– Черт побери, почему швейцарцы его не арестовали?
– За лжесвидетельство, подтвержденное к тому же Лизой? Этого недостаточно! – ответил Альдо. – Хороший адвокат нашел бы множество причин, чтобы его освободили. Они всего лишь взяли с него подписку о невыезде и установили наблюдение…
– Браво за наблюдение! И где его теперь искать? Гриндель определенно не живет в своей квартире, куда он вернулся тайком и только для того, чтобы забрать свои сумки. Ты его знаешь, Альдо. Как, по-твоему, могла в этих сумках лежать коллекция твоего тестя?
– Без футляров – несомненно! Кольцо, пара браслетов много места не занимают… Остается лишь надеяться, что в руках этого вандала предметы не слишком пострадают!
– Невероятно! – воскликнула маркиза, с грохотом опуская свой прибор на тарелку. – Я никогда бы не поверила, что доживу до того, что услышу такое! К тому же в моем доме! И от вас двоих!
– В чем дело, тетушка Амели?
– Драгоценности! Опять драгоценности! А что же несчастный Кледерман? Мне кажется, что, прежде чем заняться коллекцией, вы могли бы подумать о нем, о его жизни! Если я правильно поняла из репортажа План-Крепен, ему остается жить две недели, а вы…
Старая женщина едва не заплакала. Альдо накрыл ее руку своей, она нежно сжала его пальцы.
– Разумеется, мы об этом думаем. Но, все же, признайте, что самый лучший способ сохранить ему жизнь – это отправиться на поиски того, что ему
