«…более смелого».
«Другого адвоката? Небеса этого не допустят», — подумал он.
А вслух сказал:
— Я подумаю об этом. А… где вы думаете остановиться на ночлег? На каком постоялом дворе?
Винга беспечно развела руками:
— Понятия не имею.
— Я бы рискнул порекомендовать вам «Голубой бокал». Отличные номера и хорошая еда.
— Спасибо, я подумаю, — отвечала Винга, совершенно не собираясь этого делать.
Адвокатом Сёренсеном овладело почти непреодолимое желание поцеловать эти прекрасные, яркие, как цветы шиповника, губы. Он мог бы так поступить. Как же, давнее знакомство с родителями. Отеческий поцелуй…
Но он сдержал себя. По двум причинам. Во-первых, его несколько пугало безразличное выражение ее глаз, а во-вторых, он не был уверен, что дело закончиться только этим невинным поцелуем.
Адвокат был страстен, часто испытывал желание. А девушка была так хороша!
Она все же будет его! Он сорвет этот цветок! В эти времена редко где встретишь такую ничем не испачканную чистоту! Да еще такой лакомый кусочек!
После ухода Винги адвокат задумался не на шутку. Объявился владелец Гростенсхольма? Наследница Элистранда?
Что делать?
Элистранду, в общем-то, ничего особенного не угрожает, он был продан на аукционе. Но если девица начнет вставлять палки в колеса?
А еще это чудище… Сёренсен видел как-то Ульвхедина из рода Людей Льда, так что мог представить, как выглядит Хейке. И этот монстр хочет получить назад Гростенсхольм!
Всемогущий судья Снивель…
Сёренсен задрожал всем телом.
Необходимо что-то предпринять. И как можно скорее!
— Ну, — сразу же спросил Хейке, не успела Винга войти в конюшню, — как дела?
— Поехали домой, — пробормотала та. Хейке видел, что девушка взволнована.
— Хорошо. Но ты не можешь ехать в повозке в таком платье!
Винга и сама понимала. Ей хотелось переодеться, а с другой стороны — возбуждать всеобщий восторг. Знатная дама в дребезжащей повозке!
— А где мое старое платье?
Хейке подал ей старье. Она быстро, ничуть не смущаясь, переоделась.
— О, Боже, — простонал Хейке.
— Но здесь же никого нет, — удивилась девушка, снимая платье через голову.
«Здесь есть я», — чуть не вырвалось у парня. Но он сдержался и, отвернувшись, добавил:
— Поторопись!
Он не спрашивал ни о чем. Наконец они выехали из города.
— Винга, у тебя на лице снова появилось выражение испуга.
— Знаешь, Хейке, я ему не верю. Отвратительный тип.
Она сделала движение рукой, словно очищаясь от чего-то.
Хейке сразу посерьезнел:
— Но он не приставал к тебе?
— Приставал? А, это! Нет, прямо не приставал. Но он так глядел, знаешь…
«Это меня ничуть не удивляет», — подумал Хейке. Он сам не мог отвести глаз от девушки, что сидела рядом с ним на жестком сиденье кучера.
— Расскажи, что он сказал. Он поможет нам?
Вздохнув, Винга повторила весь разговор настолько точно, насколько могла. Рассказ она приправила едкими комментариями в адрес адвоката. Хейке Сёренсен тоже не понравился. Может быть, из-за замечаний Винги?
— Молодец, что не сказала, где мы живем.
— Мне совсем не хочется снова идти туда в четверг.
— Может, он найдет другого. У нас нет иного выхода, так что придется туда пойти. Мне бы хотелось взглянуть на него.
Винга крепко ухватилась за его руку:
— Только если ты пойдешь со мной! Хейке, я так проголодалась! Внутри все болит от голода! Ты, верно, пока ждал, съел все наши припасы?
— А вот и нет, — засмеялся тот. — Еда лежит прямо позади тебя.
Из-за Хейке они не могли остановиться на постоялом дворе. Еду в дорогу собрала семья Эйрика.
Остановившись, они наслаждались молоком и хлебом грубого помола.
Утерев рот, Хейке произнес:
— Винга, ты помнишь, я обещал серьезно поговорить с тобой?
— Да, очень интересно.
— Интересно? Мы можем поговорить сейчас, необязательно ждать возвращения домой. Пока едем в повозке, разговаривать может быть легче.
Ох, если б он только знал, чем кончится этот разговор!…
Винга вопросительно и ожидающе глядела на Хейке.
Повозка уже выехала из города, и по пути им больше не встречались агрессивные и неразумные люди. Там, где проезжал Хейке, никто не мог оставаться равнодушным. Таковы люди. Такими они были всегда, такими и останутся. Надежда на новые поколения быстро угасала.
Природа оказывала на молодых людей благотворное влияние. Поля и луга, рощи и леса с их жаворонками и носящимися вперед и назад ласточками, треск кузнечиков и мягкая, как шелк, трава. Люди были далеко, в полях или у небольших домов на другом конце поля.
Здесь Хейке с Вингой чувствовали себя как дома.
Их отъезд из Кристиании был более спокойным, чем унизительный въезд в столицу. Было уже довольно поздно, людей на улицах мало.
— Видишь ли, Винга, — начал Хейке весьма неприятный для него разговор. — Если ты будешь продолжать в том же духе, что начала, то эта дорожка приведет тебя к гибели.
— Как это?
— Вспомни, когда мы выезжали из города, нам повстречался парень на повозке. Ты перегнулась через край, обернулась вслед ему и протянула: «Какой красивый мальчик! Вот бы с ним встретиться!»
— Ну и что! Он же действительно симпатичный! Или ты не согласен?
— Согласен, согласен. Но мы говорим сейчас не о его внешности, а о твоем поведении! Видишь ли… Фу, не хотел я тебе этого говорить, чтобы не запутаться окончательно, но, видимо, придется. Ты слишком откровенна. Мужчины и молодые парни возжелают тебя, а ты, такая беззаботная, соскучившаяся по человеческому обществу, можешь заплатить дорогую цену.
— О чем ты говоришь? Как это? Хейке снова вздохнул. Он чувствовал, как по вискам потекли струйки пота, вспотели ладони:
— У тебя есть одна большая драгоценность. Она есть у каждой молодой женщины. Это твоя девственность. И ты должна беречь ее до того дня, пока не выйдешь замуж.
— Но я совсем не собираюсь выходить замуж!
— Так говорят все девицы, утверждала моя кормилица Елена. И это верно. Во всяком случае, пока девочки еще очень молоды, почти дети. Как ты. Но я теперь твой опекун…
— Да? Звучит приятно.
— Я твой опекун постольку, поскольку я твой единственный родственник в Норвегии. И потом я намного тебя старше.
— Ха! На четыре года! И тебе вправду кажется, что это много?
— Достаточно много. Мой жизненный опыт высечен у меня на лице…
У Винги потемнели глаза:
— Опыт обращения с женщинами?
— Вовсе нет, — с горечью отрубил он. — В этих делах у меня вообще нет никакого опыта. Потому-то мне так трудно вести с тобой разговор на эту тему! И все равно: я, как твой опекун, должен проследить за тем, чтобы ты удачно вышла замуж. И чтобы ты досталась своему мужу неоскверненной.
— По-моему, ты говоришь глупости, — жалким
