которые поспособствовали тому, чтобы он оказался сейчас там, где есть. Такое действие могли вполне расценить, как предательство. И наименьшее, чем ему это грозило — что он станет их врагом. Врагом одного из сильнейших родов, которые в будущем могут так и остаться советниками императора.
— Боюсь, это невозможно, — покачал Вайрин головой. — Вы знаете, кто я, не так ли?
— И как вы получили этот пост, — кивнул судья. — А вы думали, что всё будет просто?
— Знал, что будет непросто, но не самоубийство же. А именно это вы мне и предлагаете.
— Если хотите прижать секретную службу, вам придётся чем-то жертвовать.
— Жизнью?
— Уверен, им будет не до вашей жизни.
Судья Монтаргбургскоий вообще не показывал никакого беспокойства. Ему не было дела ни до Вайрина, ни до его проблем, так как в его глазах этот человек мало отличался от тех же Тонгастеров.
— Так не пойдёт, — покачал Вайрин головой. — Их род мне отомстит.
— Их дочери? — усмехнулся тот.
— Сын или побочные ветви. Такое не простят.
— Мы не можем принять ваше предложение, — сказал Кондрат, прекрасно понимая расклад, поддержав товарища.
— Ваше право. Нет компромата — нет дела, — пожал судья плечами.
— Даже если это шанс избавиться от самой непонятной организации, которая плевать хотела на законы, которые вы защищаете? — уточнил он.
— Вы знаете, что мне нужно.
— И вы знаете, что для одного из нас это будет приговором, на что мы ни при каких обстоятельствах не пойдём. И Агарций Барактерианд…
— То, что с принцем прислал вас именно ко мне не говорит о том, что я ему подчиняюсь, — поднял голос судья. — Он прислал вас сюда, потому что я один из немногих, кто согласился бы отозваться на его просьбу. Не приказ — просьбу. И, идя вам на встречу, я рискую не меньше вашего, учитывая, против кого МНЕ придётся выступить. Поэтому не рассказывайте, кто из нас больше рискует.
— Вайрин рискует больше, — повторил Кондрат. Его голос тоже изменился. Стал более тихим, зловещим в противоположность более громогласному голосу судьи. — Для вас это будет пятьдесят на пятьдесят, но для него это сто процентов приговор. В лучшем случае просто изгнание.
— Я повторять не буду…
— На вас там тоже есть компромат, я просто уверен, ведь наш император никого бы не оставил без присмотра, даже судью вашего уровня, — зашёл Кондрат с другой стороны. — И там наверняка есть то, чего бы вы хотели сохранить в тайне. И этот компромат может исчезнуть бесследно, если вы нам поможете.
— Угрожаете мне? — прищурился он.
— Предлагаю сделку.
Кажется, это стало последней каплей для судьи. Он откинулся на спинку кресла и кивнул на дверь за их спинами.
— Убирайтесь. Никаких сделок не будет, я передумал. Ищите кого-нибудь другого в этом деле. А ещё раз появитесь у меня на пороге, я прикажу вас арестовать. И как судья высшего императорского суда мне хватит на это полномочий.
Не тот эффект, который они хотели, и тем не менее они его добились. Но это значит лишь то, что судья хотел по-плохому. Что ж, это можно устроить.
— А теперь я скажу, как будет, — подался Кондрат вперёд. — Едва мы выйдем отсюда, обратно уже не вернёмся и никаких предложений от нас уже не будет. Они похитили мою жену, и я пойду на всё, чтобы её вернуть. Даже если это значит пойти на сделку с Тонгастерами. А ведь, едва они получат что хотят, их уже ничто не остановит. Но знаете, что самое важное? Первым же делом я наведу их на вас, как на человека, который нас бросил. Расскажу, что вы под них усиленно копаете, и я думаю, мы оба понимаем, что они сразу предпримут. Влияние? Положение? Власть? В этом случае вам ничего не поможет. В лучшем случае вы потеряете своё место, но мы оба знаем, что они этим не ограничатся. И принц вам тоже помогать не будет, едва узнает, что вы нас бросили. Вас сожрут и ничего не оставят. Хотите с нами враждовать? Я это устрою, не моргнув глазом. И да, вот теперь я вам угрожаю, господин Монтаргбургский.
Когда Кондрат замолчал, было тихо настолько, что можно было услышать тиканье настенных часов. Он не стал дожидаться ответа. Встал и направился к выходу. Вайрин молча последовал за ним.
Мог судья испортить им жизнь? Несомненно. А могли ли они испортить ему жизнь? Даже спрашивать странно, учитывая, что у них ещё был выбор между меньшим и большим злом, а у него и такой выбор отсутствовал. По иронии судьбы несмотря на то, что они были в роли просящих, рычагов давления было больше именно с их стороны, и этот коренастый мужчина не мог такую простую истину не понимать. В этой ситуации судья либо помогал, либо становился уже их врагом.
Едва рука Кондрата легла на ручку двери, голос судьи остановил их:
— Я помогу вам, — он даже не пытался скрыть в голосе отношение к ним обоим, полное ненависти и отвращения. — Я помогу вам со снятием с должности главы специальной службы. Взамен вы принесёте компромат на меня сюда, а заодно в будущем поможете приструнить Тонгастров.
Он выжидательно смотрел на них, но было понятно, что они примут предложение. Компромат не будет проблемой, когда у них численный перевес во дворце. Ну а что касается помощи с родом Тонгастеров, то тут как сложится. Может помогут, может и нет. Кто знает, что будет в будущем.
— Когда нам ждать документов на его снятие? — спросил Кондрат.
— Завтра будут, и вы точно об этом узнаете. А теперь уходите.
Чувствовалось, что в этом «уходите» скрывалось что-то типа «пошли нахрен отсюда», но они не проронили ни слова. Только когда оба оказались на ступенях перед дверьми в суд, Вайрин выдохнул.
— Вот ублюдок… — обернулся он на здание суда. — Я думал, он будет поприятнее…
— Сейчас самое время, чтобы разобраться со своими врагами и решить давние вопросы, пока не появилась новая власть и никто ничего не контролирует. Поэтому каждый тянет одеяло на себя.
— Ты действительно собираешься ему помогать с Тонгастерами?
— Если только если есть, за что их привлекать, — ответил Кондрат.
— Да у них там целая толстенная папка. Уж
