ещё кто-то, кто мог его стащить…
— А кого поставят вместо него?
— Я без понятия, кого там выберут, но…
Поднявшись на второй этаж, Кондрат столкнулся лицом к лицу с Вайрином и спускающимся с ним одним из судебных исполнителей.
— О, Дай-ка, привет, — улыбнулся он. — Чё как?
— Со мной всё в порядке, а ты вот паршиво выглядишь.
— Это называется семейная жизнь, — вздохнул он наигранно.
— Вы куда? — прервал их милый диалог Кондрат.
— Выбрали челика, который будет замещать главу специальной службы. Ты знаешь такого… э-э-э… как его… Цукатеньхоф…
— Цертеньхоф, — поправил его Кондрат. — Да, я знаю его. Его выбрали?
— Ну как я понял… — Вайрин вопросительно посмотрел на судебного исполнителя. Тот явно не горел желанием отвечать, но решил снизойти до простых смертных, вздохнув:
— Он достаточно давно работает в специально службе расследований и имеет хороший послужной список. У вас есть какие-то возражения?
— Нет, — покачал Кондрат головой. — Он хороший сыщик, уверен, он заслужил это место.
— Ага… — протянул Вайрин расстроенно.
Кондрат знал, что у него на уме. Лучше бы поставили самого Кондрата, но сам он так не считал. Да, Цертеньхофа было сложно назвать человеком, которого будет легко прогнуть и заставить что-то сделать, но именно в этом и была его сильная черта. Он был одним из тех, кто не испугается сложностей и пойдёт против любого. По крайней мере, именно так он зарекомендовал себя в глазах самого Кондрата, а тот без лишней скромности считал, что чуть-чуть, но умеет разбираться в людях.
Уже к вечеру этого дня Цертеньхоф занял место временно исполняющего обязанности главы специальной службы расследований. И учитывая происходящее вокруг, это временно могло стать постоянным.
Как и год назад, в кабинете главы специальной службы собрались главы всех отделов, включая Кондрата, чтобы поприветствовать своего нового начальника. Глава отдела кадров и глава криминалистического отдела были единственными из старого состава. Главу внутренней безопасности репрессировали, поставив на его место нового, а глав сыскного отдела занял сам Кондрат. Такими темпами руководство полностью обновится.
Цертеньхоф, низкий худощавый мужчина с бородкой и густыми бровями, из-под которых зыркали голубые глаза, хорошо подходил на место главы. Он был меньше похож на бюрократа, знал всю эту кухню.
— Думаю, вы меня все знаете, потому что я знаю вас всех, — начал свою речь он. — Поэтому без лишних слов давайте начнём работать. На этом всё.
И на этом закончил. Очень быстро. Его предшественник развёл речь на десять минут, заставив всех стоять и слушать, как важная их работа. Никто не был против, и почти сразу разошлись. Остался только Кондрат.
— Странно складываются дела, да, Кондрат? — выдохнул он. — Я работал с тобой, потом работал под тобой, и вот ты подо мной.
— Судьба неисповедима, — ответил Кондрат.
— Ты здесь не просто так, верно? Выкладывай и покончим с этим.
— Сразу спрошу, ты знаешь, что происходит?
— А ты? — задал Цертеньхоф встречный вопрос.
— Да.
— Тогда сразу просвети, чтобы не ходить вокруг да около.
Цертеньхоф всегда говорил так грубо, но не из-за неуважения, а просто была такова его манера речи. И Кондрата это ни капли не смущало, так как не мешало работе. И он кратко внёс ясность в ситуацию и то, что происходит сейчас, почему посадили недолго проработающего главу и чьё место Цертеньхоф занял. Тот не перебивал, пока Кондрат не закончил.
— Я временная замена.
— Нет, новый глава.
— Но формальный.
— Нет. Просто сейчас нужно закончить начатое, и я не подхожу на это место, мне не доверяют. Нужен тот, кто устроит всех, и это ты. Но сейчас важно, чтобы ты продолжил то, что делаем мы.
— Развязываете войну внутри империи, — нахмурился он.
— Сейчас это называется политикой, — ответил Кондрат.
— Политическая бойня.
— Идеальное название.
— Чего ты сейчас хочешь? — спросил Цертеньхоф прямо.
— Нужно допросить бывшего главу, Донихвера. Он похитил мою жену, пытаясь выбить из нас компромат, о котором я упомянул. И ещё мы…
— Ты и Найлинская? Или ты и тот парень… Легрериан который…
— Я и Вайрин, мы подозреваем, что Донихвер может быть причастен к убийству императора. Яд, который использовали — он был прямиком из нашего хранилища улик. И на ящике были его отпечатки.
— А ещё отпечатки были? — спросил Цертеньхоф.
— Мои и Дайлин.
— Про неё не думал? Она как раз усиленно тёрлась перед смертью императора. За пару дней до его смерти, если быть точнее.
— Я не верю, что это она, — ответил Кондрат.
— Именно, что не веришь. Но ладно, без разницы, Донихвер действительно подходит к этому всему лучше. Связь с секретной службой, а там император и… — он издал хрип, пародируя смерть императора, и из его уст это звучало реально жутко. — Хорошо, допросишь, а дальше что?
— Придётся поднимать наших сыщиков и людей из службы безопасности. Придётся надавать на стражей правопорядка, а там прижать секретную службу. Будет кровь, я почти уверен. Но иначе не решить вопрос. Надо закончить с ними, пока они не закончили с нами и всеми, кто стоит между ними и властью.
— Не нравится мне это дерьмо, Кондрат. Всё закончится, как с Урденом и Манхаузом. Но в этот раз только для тебя.
— Вот и посмотрим. В любом случае, нам придётся с этим разобраться, иначе секретная служба прогнёт сначала аристократов, а там уже и мы не сдержим всех их.
— Я услышал. Делай, как знаешь, но за всё отвечать тебе, Кондрат.
— Спасибо.
Кондрат кивнул и вышел.
Что ж, уже хорошо, а теперь надо было спуститься в подвал и поговорить с Донихвером. Вряд ли он согласится говорить вот так просто, но прибегать к пыткам Кондрат не собирался. Были и другие надёжные способы разговорить человека. Поэтому, прежде, чем начать допрос, он поймал Вайрина, который о чём-то общался с Дайлин и потащил его на улицу.
— Нам нужно всё, что есть на этого Донихвера, — произнёс Кондрат. — Вообще всё.
— Компромат мы вряд ли на него найдём.
— Но есть ратуша.
— И что там ты собираешься откопать? — усмехнулся Вайрин.
— Всё. От родных и дальних родственников до того, что у него есть в собственности.
— Можно допросить с пристрастием,
