С задачами противовоздушная оборона справлялась неплохо. Немцам удалось лишь единожды осуществить массированный налет на столицу. А в дальнейшем к городу прорывались лишь отдельные бомбардировщики. Остальные были рассеяны и сбиты на подступах к Москве.
После выноса знамени и недолгих речей полк перелетел к месту базирования – в Кубинку. Морозы уже ослабели – все-таки начало февраля, но снегу наметало много.
Когда летели к новому месту, Михаил с любопытством смотрел на раскинувшийся справа громадный город. С высоты, да еще издалека, он казался серым и безжизненным. Ни дымов из труб эвакуированных заводов, ни огоньков – везде светомаскировка.
Садились поэскадрильно. На пробеге один из самолетов понесло в сторону, он съехал со взлетно-посадочной полосы, уткнулся в снег и встал на капот, погнув лопасти винта. Еще воевать не начали, а уже авария. Если механики сумеют быстро заменить винт и исправить другие повреждения, считай – пилоту повезло. А если нет – припишут вредительство и порчу военного имущества. Тогда трибунал, часто жестокий и скорый на расправу.
Остальные истребители полка сели удачно.
Два дня, в течение которых пилоты изучали карты местности, не прошли даром. Над Москвой летать запрещалось, единственно – для преследования противника, ежели тот прорвется.
А потом начались боевые вылеты, довольно интенсивные. В день приходилось совершать по три-четыре, а временами – даже пять вылетов. Только сели, как начинается подготовка к следующему вылету. Механики заправляют истребители бензином, доливают масло, оружейники укладывают полные звенья патронов к пулеметам и снарядов к пушкам. За это время летчики успевают только перекусить, а курящие выкурить по папиросе, – и снова в бой.
Немцы тогда подо Ржевом пытались окружить 29-ю армию, взять ее в клещи. Отчаянно сопротивляясь натиску немцев, наше командование выпускало в воздух – на штурмовку – все, что было способно летать. Полк Михаила летал прикрывать штурмовики и бомбардировщики. Не обошлось и без новаций на ходу, впрочем, чаще неудачных, ведущих к трагедиям. И связано это было именно с недоработками в конструкции самолета. Под крылья «ЛаГГов» поставили направляющие для реактивных снарядов, подвесили под каждое крыло по три штуки РС (эрэсов) и направили истребители на штурмовку. Здесь полк понес потери, причем не от зенитного огня, не от истребителей противника, а из-за несовершенства самолета. Не довели конструкторы истребитель до ума, просто не успели в предвоенный год. А получилось так.
Подошли эскадрильей к поселку Монгалово, в ста пятнадцати километрах западнее Ржева. Ведущий качнул крыльями – сигнал «Делай как я» – и вошел в пике. С отметки шестьсот метров он дал залп всеми реактивными снарядами – и ручку на себя, чтобы вывести самолет из пике в горизонтальный полет, а потом и в набор высоты. За ним в пике уже шел его ведомый. Только была у «ЛаГГов» неприятная особенность. Если резко взять на себя ручку управления, самолет срывался в штопор. При достаточной высоте его можно было вывести из штопора, но в том-то все и дело, что высоты уже не было.
При выходе из пике истребитель метров на сто «просаживается». Штопорнул ведущий, а времени и высоты не хватило. Так и ударился о землю на глазах у всех. И ведомый, который шел за ведущим и снаряды уже выпустил, видел происшедшее, но поступил так же и тоже разбился.
Михаил все видел и матерился в бессилии, что ничего сделать не может. Его новый ведущий, старшина Лаптев Иван, вошел в пологое – градусов двадцать – пике, тут же выпустил снаряды и плавненько из пике вышел. Михаил, а за ним и все остальные пилоты осторожно повторили маневр.
На аэродром сели в подавленном состоянии. Мало того что потеряли лучших летчиков, всем пилотам стало ясно: если самолет имеет такой конструктивный дефект, на нем нельзя штурмовать, а по большому счету – и вести воздушный бой. С врагом в бою ведь не договоришься – погоди, я плавненько на вертикаль выйду.
После посадки угрюмые пилоты поделились впечатлениями.
– А ну их, эти эрэсы! Я их с горизонтали пускать буду, – заявил один пилот.
– И куда они попадут? В белый свет? Нет, так не пойдет. С небольшого угла да на большой дистанции надо, – возразил другой.
– На этом утюге – только штурмовать. Мотор слабый, а весит на тонну больше «Яка».
Все вздохнули. И в самом деле, «Як» весил 2670 кг в полетном виде, то есть с полными баками бензина, масла, воды, с полным боекомплектом. А «ЛаГГ-3», почти полностью изготовленный из дельта-древесины, – 3280 кг, причем при большем весе он имел более слабый двигатель. Разница существенная.
А у «мессера» – вес меньше, зато двигатель значительно мощнее.
Когда пилоты шли в столовую, один из них приотстал от основной группы и пристроился справа от Михаила.
– Мне еще в запасном авиаполку инструктор говорил о «ЛаГГе», что есть у него такая неприятная особенность – в штопор срываться, если резко взять ручку на себя.
Глаза Михаила недобро заблестели.
– Это не особенность, а крупный недостаток. А почему всем нам не сказали?
– Откуда мне знать? Сам знаешь – война. Припишут «неверие в силу советского оружия».
– М-да, верно, – нехотя согласился Михаил.
Случались накладки и похлеще. В шестнадцать часов они вылетали на прикрытие наших бомбардировщиков. По крайней мере, приказ звучал именно так.
Бомбардировщики «Пе-2» встретили у передовой и сопроводили до цели. Бомбили немцев у Ржева, а на смену бомберам наши транспортники летят, бывшие «ПС», ныне «Ли-2», в девичестве же «Дуглас С-47».
У истребителей вначале была растерянность. Не предупреждали ведь, да к тому же транспортники среди бела дня – это уже верх неосторожности. А деваться некуда.
Они набрали высоту, поглядывая по сторонам – не подкрадываются ли «худые» за легкой добычей?
Из самолетов «Ли-2» посыпались десантники. Воздушное пространство под ними покрылось куполами парашютов. Что они делают? Ведь в боевых условиях высота десантирования обычно не превышает шестиста метров, иначе бойцов раскидает по большой площади далеко друг от друга. Попробуй их потом собери в боевой кулак!
Тем не менее десант был выброшен над почти окруженной группировкой советских войск. И главное – повезло нашим в этот раз, не потеряли ни один самолет.
Только транспортники развернулись назад, как появились «мессеры». Однако и наши истребители их издалека увидели. Подпустив противника поближе, они ринулись в бой. Нельзя «худых» к транспортникам подпускать, уж слишком легкая добыча!
«Ли-2» – самолет большой, скорость маленькая, защиты никакой. Чего с него взять, если это гражданский самолет!
Драка завязалась смертельная. Немцы хотели во что бы то ни стало прорваться, наши – не пропустить.
Бой сначала на виражах шел, с переменным успехом. Вот наш «ЛаГГ» пошел вниз, дымя мотором, на плоскостях – рваные дыры. Почти сразу за ним – «Ме-109» с разрушенным хвостовым оперением. Потом ведущего Лаптева двое немцев сверху атаковали.
Михаил вздыбил самолет, в горячке боя запамятовав о недостатке «ЛаГГа». Истребитель тут же потерял скорость, завалился на крыло и начал падать. Перед бронестеклом далеко внизу вращалась земля.
Михаил не паниковал – высоты было еще достаточно. Скорость уже за триста, пора выводить машину из штопора. Пилот дал вперед левую ногу, ручку – от себя. Самолет замедлил вращение, потом стабилизировался.
И в это время фюзеляж вздрогнул от пушечной очереди. От обшивки полетели клочья, остро запахло горячим маслом.
Рядом торжествующе пронесся «худой». Вот сволочь, подловил!
Истребитель больше не слушался рулей. Надо срочно прыгать!
Михаил расстегнул привязные ремни, откинул фонарь кабины. Он едва выбрался наружу – уж больно положение самолета неудобное. Оттолкнулся от борта ногами, потому как сверху нависали рули высоты.
Самолет камнем падал вниз. Какое-то время – пару-тройку секунд – Михаил летел рядом. Фюзеляж был изодран пробоинами, в каждую из которых могла пройти голова.
