– Тогда слушай мою команду, – разрядил тишину старшина Жмых. – Выдвигаемся в направлении Ржева. В передовом дозоре – сержант Лопырин, за ним, на дистанции полсотни шагов, – пилоты. Замыкаю колонну я. Вопросы?
– Почему так далеко от сержанта идти будем? – не удержался от вопроса Антон.
– Чтобы при неожиданном столкновении с неприятелем одной очередью всех не срезало, – снисходительно пояснил старшина. Чего с них взять – с летчиков этих, они ведь даже не знают самых простых вещей, понятных любому пехотинцу. – А дальше будем по ситуации решать. Или присоединимся к подразделениям двадцать девятой армии, или к своим выйдем. Начать движение! – скомандовал Жмых.
Похоже, старшина любил порядок в воинской службе и командиром был строгим.
– Не хотел бы я служить в его взводе, – прошептал Михаилу Антон.
«Ага, – подумал Михаил, – это тебе не летная вольница. В авиаполках ходить строем толком не умеют, летное поле – не плац. А с другой стороны посмотреть – у командира-раздолбая и потери в подразделении выше. Так что неизвестно, как лучше».
Первым двинулся сержант, потом – пилоты; отстав на полста шагов за ними, замыкал группу Жмых. «А что, группа вполне боевая, – подумал Михаил. – Оружие бы еще нам посерьезнее, с «ТТ» много не повоюешь. Да и поесть бы еще не мешало. Завтракали утречком, так ведь тот чай и бутерброд с маслом давно переварились». Но у десантников вещмешков не было, так что рассчитывать на харчи в скором времени не стоило.
Тяжелее всех приходилось Лопырину. Он и дорогу торил в снегу, и наблюдение вел, как передовой дозор. Пилотам идти было легче: пулемет плечи не оттягивает, да и идут по готовым следам.
Они прошли около километра, когда Лопырин вдруг остановился и поднял руку. Пилоты замерли и попадали в снег. К ним подполз старшина.
– Чего тут у вас? – прошептал он.
– Сержант рукой знак опасности подал.
– Сейчас проверим.
Старшина ужом уполз вперед.
– Как бульдозер! Гляди, какая траншея позади него, – фыркнул Антон.
– После тебя, Антон, не меньше будет.
Послышался разговор, потом старшина и сержант встали. Жмых махнул рукой, подзывая пилотов.
– На передовой дозор наших вышли, – пояснил он подошедшим пилотам.
Рядом со старшиной и сержантом стоял боец в маскировочном белом костюме, как у десантников.
– Веди к командиру, – распорядился Жмых.
Шли по хрусткому насту метров двести, спустились в овраг – собственно, скорее съехали по склону на пятой точке.
Старшина подошел к одному из бойцов, вскинул руку к виску.
– Товарищ старший лейтенант! Старшина Жмых и сержант Лопырин прибыли в ваше распоряжение! С нами – еще два летчика.
– Вольно, старшина! Где остальные люди твоего взвода?
– Ветром раскидало после выброски. Ждали мы их, но никто к месту сбора не вышел. Полагаю, поодиночке пробиваться будут.
– Плохо! Пилоты, ко мне!
Летчики подошли, представились.
– Я – старший лейтенант Белоцерковский, командир четвертого батальона 204-й десантной бригады. Попрошу ваши документы.
Пилоты предъявили.
Белоцерковский бегло просмотрел их, вернул.
– Временно, до выхода к своим, переходите в мое подчинение. Коли вышли на старшину Жмыха, под его командованием и будете.
Пилоты отошли от старлея, окинули взглядом овраг. Был он невелик, но глубок. Все бойцы были в белой маскировочной одежде, лишь пилоты выделялись темно-синим летным обмундированием да пистолетами. У десантников вооружение было посерьезнее: у всех автоматы, у многих – ручные пулеметы.
Из оврага по приказу Белоцерковского ушел дозор – поднялся по склону и исчез за гребнем, потом повзводно другие десантники. Много их было – бойцов двести. Белыми призраками они уходили от оврага, теряясь на фоне снега буквально через полсотни метров. В конце с группой Жмыха пошли пилоты, за ними – арьергард.
Через пару километров остановились и залегли у какой-то деревушки. Старлей долго наблюдал за ней в бинокль, потом к деревне перебежками направилась разведка из трех десантников. Вернувшись, доложили: «В деревне немцы – около роты пехоты. Тяжелого вооружения нет».
Командир батальона вызвал взводных и отдал распоряжение. Повзводно десантники уходили в обход деревни, беря ее в кольцо. Все передвижения – ползком.
Прошло полчаса, час… Внезапно на другом конце деревни вспыхнула стрельба.
– Теперь и нам пора, – поднялся старлей. – За мной! В атаку! – закричал он.
Десантники белыми призраками, увязая в снегу, поспешили к деревне. Пилоты старались не отставать от старшины и сержанта.
Они уже преодолели половину дистанции, когда ударил пулемет. Десантники залегли.
Михаил увидел, как сержант улегся на снег, раздвинул сошки у пулемета, выискал цель и дал короткую очередь.
Воспользовавшись тем, что вражеский пулемет стих, десантники молча вскочили и снова устремились к деревне.
Поняв, что их пулеметная точка подавлена, гитлеровцы в мышиных шинелях, заметно выделявшихся на белом снегу, попытались организовать оборону, открыв шквальный огонь из автоматов. Десантники отвечали отчаянной стрельбой.
В деревне взорвалась одна граната, другая, открылась беспорядочная стрельба.
Как вихрь, десантники ворвались в деревню с трех сторон и сейчас выбивали немцев из домов, сараюшек и других укрытий. За четверть часа с фашистами было покончено. Но были потери и у десантников.
Старлей, увидев пилотов, подозвал их к себе.
– Подберите из трофейного оружия что-нибудь более серьезное, чем «ТТ».
Михаил и Антон пошли по улице, высматривая оружие. У убитых немцев они подобрали автоматы; сняв с гитлеровцев подсумки с запасными магазинами, повесили их себе на пояс. И сразу почувствовали себя увереннее. Ведь только прошел бой, десантники стреляли во врага, а пилоты лишь бежали следом. Что толку стрелять из пистолетов, если цель далеко?
Довольные трофеями, Михаил и Антон шли по единственной деревенской улице, на которой беспорядочно чернели трупы немецких захватчиков. Им повстречался Сергей Лопырин, держа в руке пару пачек галет.
– Вы чего, летчики, жрать не хотите, что ли?
– Хотим! – дружно воскликнули оба.
– Тогда быстро по домам! Ищите сами харчи. Полевой кухни за нами не везут. Чего добудете, то и поедите. Только пошевеливайтесь, скоро уходим.
«Е-мое! Вот простофили», – мысленно обругал себя и Антона Михаил. Только сейчас до него дошло – десантники-то после боя словно испарились. А они, оказывается, харчи себе добывали! Век живи, век учись!
Пилоты забежали в первую же избу – ничего съестного. Кинулись во вторую. Тут уже было двое из десантуры, да еще с дымящимся харчем на столе! Оба бойца сидели за столом и жадно ели из чугунка приготовленную еще немцами пшенную кашу с тушенкой.
– Теплая еще, в печи томилась. Садитесь рядом, – пригласил пилотов к столу один из бойцов.
В избе, брошенной хозяевами, нашлись и ложки.
Дважды упрашивать голодных пилотов не пришлось, оба тут же уселись рядом и принялись активно орудовать ложками. Десантники засмеялись. Один не сдержался – проехался по зверскому аппетиту летчиков:
– Во летуны дают! Что-то в бою я не видел их впереди, зато за столом по-стахановски трудятся.
– Пусть едят, не трогай, – заступился за летчиков второй. – Они, может, свое в небе уже отстреляли. Ты их здесь, в бою, не видел, а они тебя там не видели, когда от «мессеров» транспортники с десантом прикрывали. Так что имеют право.
– Да я что, я – ничего, – смутился десантник.
Они быстро доели всю кашу, пошарили по избе, нашли солдатские ранцы. К сожалению, единственное, что могло им пригодиться, – шнапс во фляжках и бинты в прорезиненной упаковке. Их и забрали. Бинты Михаил сунул в карманы, фляжку – за пазуху. А с улицы уже донеслось:
– Выходи строиться!
Бойцы и пилоты, Михаил с Антоном, вслед за бойцами выбежали из избы. Десантники строились, дожевывая на ходу съестные трофеи.
Комбат дал вводную:
– По карте еще одна деревня рядом. Только, думаю, немцы теперь настороже будут, слышали нашу стрельбу. Потому атаковать их не будем, обойдем стороной. Передовой дозор – вперед!
