Враги, не растерявшись, рассекли путы клинками, но было уже поздно — кровавые жгуты превратились в юркие сгустки, которые проникли в тела противников через рот и ноздри. Берсерки забились в конвульсиях, а в их глазах застыл первобытный ужас.
— Продолжаем движение, — отрывисто бросил начальник стражи, лицо которого оставалось непроницаемой маской. Охранники мгновенно сомкнулись вокруг Императора.
Группа двинулась вперед по коридору, когда из-за поворота вылетел очередной отряд вражеских боевиков. По их изодранной форме и окровавленным доспехам было видно, какой ценой они прорвались сюда. В их глазах клокотала ярость, граничащая с безумием.
Ни государь, ни его стража не успели даже обнажить оружие — врагам уже оторвал головы Дружок, возникший словно из ниоткуда с радостным лаем. Пес среагировал на ультразвуковой сигнал от свистка Императора — частоту, различимую только для его чутких ушей.
— Хороший мальчик, — Император позволил себе тонкую улыбку, почесывая пса за ухом, пока тот вилял хвостом среди обезглавленных тел. — Отличная работа.
Верный питомец, с морды которого капала кровь, присоединился к процессии, следуя за хозяином к укрытию. В этот момент по рации начальнику стражи доложили, что эстонский диверсионный отряд, действовавший в соседнем квадрате, удалось оттеснить в левое крыло дворца, временно расчистив путь.
Петр Александрович уловил сообщение и коротко кивнул начальнику, давая понять, что повторять информацию не требуется. В его голове проносились мрачные мысли о том, что он и Империя, похоже, проигрывают. Несмотря на все меры предосторожности и стратегические планы, враги проникли в сердце дворца — это было катастрофой.
Особенно горько осознавать, что причиной краха стали не внешние враги, а внутренние предатели — мятежники. Именно они подорвали защитные системы на границах, из-за чего армия оказалась парализована в критический момент.
— Если всё окончательно пойдёт по прахом, — усмехнулся государь, когда они наконец достигли одного из укрепленных кабинетов в глубине дворца, — то надеюсь, у нас здесь есть запасы острой азиатской кухни. Добрынин как-то порекомендовал мне одно местечко… Чертовски вкусно было. Хоть перед смертью нормально поем.
— Вы про то заведение, где подают лучшую лапшу в столице? — уточнил начальник, осторожно выглядывая за дверь. — Боюсь, на дворцовой кухне вряд ли что-то осталось — ваш троюродный брат, по слухам, после последнего обеда оставил там только голые стены. Разве что наш повар успеет что-нибудь соорудить на скорую руку… если его еще не насадили на копье.
— Вот же прожорливый Семён! — усмехнулся Пётр Александрович, размышляя о брате. — Но как Одарённый — чертовски эффективен. Глянь-ка в своём планшете, в каком квадрате он сейчас проводит зачистку?
— Одну секунду, Ваше Величество! — глава стражи кивнул бойцам, сигнализируя не отрывать взгляда от лестниц, ведущих к кабинету, а сам погрузился в изучение данных на экране.
Его пальцы забегали по сенсорной панели, брови сошлись на переносице, а затем лицо озарилось улыбкой:
— Ваше…
— Ваше да ваше! — нетерпеливо отмахнулся Пётр Александрович. — Давай сейчас без этих церемоний, каждая секунда на вес золота. Выкладывай суть!
— Граф Семён Павлович со своим отрядом зачистил сектор Г в западном крыле дворца, — доложил мужчина. — И ещё одна обнадёживающая новость — получено сообщение, что Род Распутиных движется к нам на подкрепление.
— Вот как, — государь заметно воспрянул духом. — Значит, у нас ещё есть шанс выкарабкаться из этого положения! Главное, чтобы повар успевал готовить. С пустым желудком много не навоюешь.
Оптимизм Императора передался подчинённым — их лица просветлели, плечи расправились. Но эйфория продлилась недолго. Оглушительный взрыв сотряс стены, и часть кабинета рухнула, словно карточный домик. Всё произошло в считанные мгновения…
* * *
Главным недостатком района, где я обитал, было его расположение — до центра, как и до въезда в город, приходилось добираться долго. По сути, я жил в элитном посёлке для зажравшихся аристократов. И вот теперь я застрял на транспортном кольце, заваленном подорванными и перевёрнутыми автомобилями.
Помимо гражданского транспорта повсюду валялись рухнувшие, всё ещё дымящиеся вражеские вертолёты и самолёты. Уши закладывало от звуков перестрелки, хотя она велась на приличном расстоянии. Самое паскудное, что придётся, похоже, расчищать весь этот металлолом с дороги, чтобы продвинуться дальше.
Дверца моего навороченного автомобиля плавно поднялась вверх, и я выбрался наружу, чтобы оценить масштаб предстоящих работ. Внезапно до слуха донеслись пульсирующие звуки откуда-то сверху. Я запрокинул голову и увидел…
— Эти мудаки совсем охренели — летают здесь, будто у себя дома!
Массивный эстонский боевой флаер двигался в направлении центра. Эти адские машины функционировали за счёт энергии, которой требовалось отталкиваться непосредственно от другой энергии.
Нужно убрать эту летающую хрень подальше — она действует мне на нервы. Задача не из лёгких — махина мощная и к тому же в воздухе, но, пожалуй, стоит потратить свои ресурсы. Сконцентрировав энергию между ладонями, я резко высвободил её, направив поток на вражеский флаер. Машина мгновенно накренилась и, потеряв управление, вошла в неконтролируемую спираль, носом устремившись к земле.
Мышцы напряглись до предела, пот заструился по лицу, но результат оправдал затраченные усилия — боевой флаер с пронзительным свистом врезался в поле. Взрыв сотряс окрестности, взметнув пламя и комья земли на впечатляющую высоту. Небо заволокло чёрным едким дымом. Судя по мощности взрыва, на борту транспортировали боеприпасы для штурма дворца.
Осмотревшись и расчистив себе путь, я уже собирался отступить, но заметил приближающийся боевой самолёт. Эта машина выглядела куда серьёзнее — настоящий летающий арсенал. Экипаж явно заметил неладное — самолёт начал кружить над полем, а эстонцы внимательно сканировали территорию. Вскоре они обнаружили меня и направились в мою сторону, наведя все свои орудия.
Какой же беспредел! Я ведь в гражданской одежде, обычный житель этой страны! Атаковать невоенных — это дно моральной деградации. Хуже, пожалуй, только неумение приготовить приличный холодец. Настоящий холодец — редкость в наши дни, а я его обожаю за питательность и пользу. Сейчас бы умял пару килограммов без малейших угрызений совести. Но вместо гастрономических удовольствий по мне открыли шквальный огонь, будто я представлял собой целый взвод противника.
— Сука, до чего же обнаглели! — процедил я сквозь зубы.
Своим Даром я заставил летящие пули взмыть вверх, и одновременно с этим поднял оторванное взрывом дуло подбитого танка с обочины. Раскрутив эту импровизированную пику, я метнул её в самолёт. Металлический снаряд пробил стальное брюхо боевой машины, и та, объятая пламенем, последовала за флаером. Туда им и дорога…
Меня до глубины души бесит поведение эстонцев. Кто решается воевать против мирного населения? Но не меньше раздражает жалкая беспомощность большинства аристократов, с лёгкостью предающих Родину ради собственной выгоды. Впрочем, они ещё получат по заслугам… Сначала нужно разобраться
