и оказалось — доехав до нужного места, я нашел броневик точно в таком же положении. Немного поднапрягшись, вернул ему прежнее положение. Проверил, все ли целое. И вот теперь можно в атаку…
Я разогнался до жутко запредельной скорости, на которую только был способен этот броневик, и влил в него еще много своей энергии. Перед самим рывком на защитные платформы я предал броневику огромную тяжесть и это заметно вырвало из меня кусок сил.
Конечно, в мою сторону сразу стали палить из всех орудий. Где-то около половины снарядов я остановил своим Даром. Остальные били по броне, но это было уже не так важно… Очень сильный удар о заграждения уже случился и броневик тряхнуло не на шутку. Но я быстро прорвав блокаду и проехав вперед к стенам дворца, затормозил.
Выбил ногой заевшую от повреждений дверь броневика и взял в одну руку биту. Впереди прямо возле дворца врагов была тьма. И мне предстоит через нее прорываться…
Объединение аристократов
Виконт Земплепаров надел фамильные доспехи и вышел за врата, где его ожидал целый кортеж из его большой гвардии. Подчиненные ему поклонились, а слуга открыл дверь броневика. Выражение лица у Александра Землепарова было напряженное, но никакой трусости в нем не читалось. Только что еще три аристократа его сподвижники сообщили ему, что у них тоже уже все готово. И теперь все они должны встретиться через пару кварталов, чтобы оттуда совместно выдвинуться на помощь Императору во дворец. Они не откликнулись на призыв сразу, не имея возможности подготовиться как следует, а главное подобраться ближе.
Землепарову стало ясно, что в одиночку это будет глупая затея. Он и собрал еще аристо для союза против захватчиков. Совместно они смогли зачистить несколько районов и освободить немного дороги. И вот так, помогая друг другу, они откинули врага и дали себе время нормально собраться перед боем. Но дальше смысла ждать уже никто не видел. Новые захватчики продолжали подступать и подступать. А битвы уже и, без того, велись по всей столице.
И виконт, как и его соратники думал, что возможно можно было бы и не вмешиваться — того глядишь, враги сами закончатся, ведь им все же дают отпор. Ну или есть вариант, что они сами «закончатся», а такой вариант Земплепарову уже не нравился. Решено было все же вломиться в самое пекло, да попытаться поймать славу за хвост.
Так что, усевшись в броневик, Александр думал о том, какой же дорогой лучше добираться до дворца. Можно было бы попробовать по тому пути, который Распутины избрали, но это попахивало безумием.
По последним данным, там такие силы врага сосредоточены, что из-за бойни между ними и Распутиными все улицы сейчас завалены. Но если этот вариант он, точно, захотел отмести, то другой был не лучше. По другим направлениям пришлось бы прорываться уже самим, а это тоже означало большие потери.
И пока он об этом думал, в рации раздалось шипение, а потом прозвучал голос союзника — барона Гуляева.
— Александр, там канал удалось временно прорвать. Я тебе видео сейчас отправлю, ты должен это сейчас же увидеть. Я честно сказать… офигел!
Виконт не понимал, чем еще можно удивить человека во время военного положения. Так что решил, что дело еще ухудшилось и, тяжело вздохнув, взял в руки свой планшет.
Там уже было одно поступившее видео. На нем сначала какой-то смертник на австрийском броневике прорвался через блокаду. Уже одно это удивило Землепарова.
— Тот, кто отважился на это, храбр до безумия… или просто безумен, — вырвалось у него.
Но виконт куда больше удивился, когда дверь броневика отлетела, а из него выбрался живой человек, да еще и без единой царапины. Через минут двадцать Александру и вовсе поплохело, а глаза от шока полезли на лоб. Ведь буквально за эти двадцать минут мускулистый мужик превратил всех своих врагов в кучку пыли…
Глава 34
— Ты видел это⁈ Гришка, похоже, всерьёз разошёлся, — выдохнул запыхавшийся родственник Распутиных. — Как бы и нас не накрыло этой поглощающей волной.
— И не говори, ему бы некромантом родиться, а не лекарем, — покачал головой молодой на вид мужчина, чья внешность обманчиво скрывала истинный возраст. — Давай отойдём подальше на всякий случай. Сомневаюсь, что моё защитное поле выдержит такую мощь.
Все представители Рода уже выбились из сил, прорываясь к Императорскому дворцу. Казалось, против Распутиных выставили всех возможных врагов — и живых, и поднятых из могил.
Больше всего беспокойства вызывал глава Рода с сыновьями. Стремясь минимизировать время прорыва, они применяли разрушительные атаки, от которых приходилось защищаться даже своим. Времени на обсуждения и перегруппировку не оставалось.
— Ты активировал щит с фамильными рунами? — крикнул с другого фланга Петька Распутин, бросив взгляд на брата. — Сейчас наш граф как шандарахнет!
— Активировал, хотя это не критично. Энергия кровных родичей не так сильно калечит своих.
— Всё равно схлопотал бы и валялся сейчас без сознания, — парировал Петька с мрачной усмешкой.
Едва он договорил, как граф Распутин одним ударом ноги запустил магическую волну «Пустынная». Смертоносная техника в радиусе нескольких метров высасывала влагу из каждой клетки организма, вызывая мгновенную гибель.
Эта разрушительная атака не причиняла вреда Распутиным и их гвардейцам только благодаря специальной защите — рунам, начертанным лично старейшинами Рода. Как трупы в пустыне, враги падали иссушенными мумиями, не успев даже осознать свою смерть.
После каждого такого удара графу требовалось время для восстановления энергии. В эти моменты уязвимости его прикрывали сыновья. Они обеспечивали друг другу передышки, иначе силы иссякли бы полностью, а времени потребовалось бы гораздо больше.
Эту стратегию перед началом сражения предложил сам Гриша, назвав её тактикой «Малых Перебежек». Отец одобрил план, радуясь, что мозги сына работают не только на сомнительные махинации, которые тот иногда проворачивал за спиной, наивно полагая, что делает это незаметно.
Теперь же, спустя часы боя, о тактике мало кто вспоминал. Нервы были на пределе даже у самых стойких бойцов. Среди эстонцев и австрийцев встречались исключительно сильные Одарённые.
— Я эти войны в гробу видал, — процедил Григорий, вытирая кровь, струящуюся по виску. — Должен лечить переломы и опухоли, а не стоять, как мясник, посреди площади.
Он кипел от ярости. Две трещины в костях ноги, несколько глубоких рассечений от клинка, разбитый нос и два сломанных пальца — всё это приходилось залечивать на ходу. План давно пошёл к чёрту. Чем ближе они продвигались ко дворцу, тем ожесточённее становилось сопротивление.
Глава Рода яростно кричал Григорию, чтобы тот прекратил
