безрассудство и отступил для передышки, обещая обеспечить прикрытие. Однако Григорий считал это опасным решением — рискнуть и получить удар в спину от противника он не собирался. К тому же, ярость уже кипела в его крови.
Четверо эстонских магов с оружием наготове окружили его плотным кольцом.
— Вам не выиграть эту битву. Особенно таким хлюпикам, как лекари, — оскалился эстонец с золотыми зубами.
— Ты ошибаешься, — Григорий смерил его ледяным взглядом. — Наша проблема будет не в том, чтобы выиграть, а в том, как потом убрать все ваши трупы. Что до битвы… — Распутин выдохнул с мрачной решимостью. — Победа будет за нами!
В голосе Григория звенела стальная уверенность, а в глазах разгорался опасный блеск азарта.
— К тому же знаю я одного чудика, — продолжил он с кривой усмешкой, — который считает крупные сражения чертовски забавными, особенно если они кровопролитные. Поначалу я с ним не соглашался, но приходится признать — в этом действительно есть что-то… увлекательное.
С этими словами Григорий извлёк меч из ножен, и клинок мгновенно вспыхнул ослепительным изумрудным сиянием. Подняв руку, он активировал одно из своих уникальных заклинаний — из острия клинка вырвался мощный энергетический луч такой интенсивности, что и врагам, и самим Распутиным пришлось на мгновение зажмуриться.
Только отец Григория в этот момент осознал истинную мощь удара, который вот-вот обрушится на противников. Не медля ни секунды, он потратил значительную часть резервов, чтобы оградить своих людей отражающим куполом. Мысленно он проклинал сына:
«Хоть бы предупредил! Типичный раздолбай — сначала действует, потом думает!» — пронеслось в его голове.
Впрочем, он быстро успокоился, понимая, что Григорий был уверен в отцовском вмешательстве. А тем временем тот уже вовсю атаковал врагов. Меч в его руках превратился в смертоносный вихрь — Григорий рассекал противников с такой скоростью и лёгкостью, словно они были сделаны из бумаги, а не из плоти и костей. Всё благодаря колоссальной энергии, влитой в клинок.
Однако эта энергия оказалась настолько мощной, что отравляла всё вокруг. Те враги, кого не коснулся ни клинок, ни магический луч, умирали медленнее, но гораздо мучительнее — их лица приобретали желтоватый оттенок, а изо рта хлестала пена вперемешку с кровью. Именно от этой отравляющей энергии граф и защитил своих людей. Без его вмешательства даже Распутиным досталось бы. И несмотря на то, что Григорий входил в список сильнейших в семействе, граф, возлагая на него большие надежды, считал все же сына раздолбаем высшего уровня.
В итоге, ценой тяжелейшего боя, истекая потом и кровью, едва держась на ногах, остатки войск Распутиных добрались до дворца. Даже они, будучи реалистами, не могли представить, что ситуация окажется настолько катастрофической.
Вернее сказать, они добрались не до дворца, а до того, что от него осталось — большая часть строения превратилась в руины и пыль. Здесь, в самом эпицентре событий, кипела самая ожесточённая бойня.
— Какого хр-е-е… — Григорий нахмурился, оглядывая поле боя. — Вы только посмотрите на эти реки крови!
— Да, — кивнул отец, отпивая зелье, усиливающее функции организма без затраты Дара. — Такое впечатление, что здесь сошлись две полноценные имперские армии. Похоже, дальше придётся идти буквально по трупам.
— Я могу расчистить путь, хотя бы частично, — вызвался один из троюродных братьев Григория.
— Хорошо, приступай, — одобрил граф. — А ты, Макс, бери третье звено гвардейцев и обеспечьте нам дальнее прикрытие, — добавил он, не тратя лишних слов.
— Тогда мы с Жорой, с первым и вторым звеном, выдвигаемся вперёд и закрепляемся на позиции, — Григорий же не нуждался в дополнительных указаниях.
Отец не возражал, прекрасно понимая — эти братья вместе представляли собой смертоносную силу. Они способны отбросить противника на значительное расстояние и успешно удержать плацдарм до подхода основных сил.
Глава Рода отчётливо осознавал, что отступление невозможно. Все они изначально были готовы идти до конца, каким бы он ни оказался — такова суть клятвы верности, данной Императору. А ценность подобных обетов они понимали как никто другой.
Распутины приступили к реализации плана. Григорий, напитав энергией нагрудную броню и опустошив склянку с зельем, рванул вперёд вместе с бойцами. И внезапно до его слуха донёсся крик дяди, призывавшего всех срочно обратить внимание в сторону. Судя по голосу, тот был потрясён увиденным. Григорию тоже пришлось переключить внимание.
В указанном направлении земля вибрировала и поднималась пыль. По полю битвы двигался одинокий танк, направляясь прямо в логово врага. Зрелище граничило с безумием и выглядело сюрреалистично.
— Какой шизик в одиночку попёрся на танке против целой армии? — вырвалось у Макса.
— Я знаю только одного такого психа, способного на подобное, — медленно произнёс Григорий, пребывая в оцепенении.
Ещё более поразительным было то, что вокруг танка всё рушилось словно само собой — вражеская техника, колонны, постройки складывались как карточные домики.
Танк набирал скорость и, достигнув максимума, врезался в бронебойный заслон у дворца.
Корабельная пушка, непонятно откуда взявшаяся там, смялась от удара и, рухнув, придавила нескольких эстонцев.
* * *
Москва
Главная база эстонцев
— Вам куда? — путь майору преградила четверка солдат, сжимающих автоматы с нескрываемой готовностью применить их.
— К генералу! — майор в военной фуражке пронзил их взглядом, от которого у обычных людей стыла кровь.
— Назовите пароль и пройдите для сканирования в соседний кабинет, — произнес один из солдат с каменным лицом.
— Я майор Урве Нильсов, и я захожу к генералу по нескольку раз на дню, — процедил он сквозь зубы. — Вы все меня прекрасно знаете. Под моим командованием достаточно солдат.
— Майор, вы знаете правила, — солдат оставался непреклонным.
— Мы. Просто. Теряем. Время, — Нильсов рассек воздух рукой. — У меня для генерала информация, которая может решить исход всей операции.
Солдаты не собирались отступать — нарушение устава означало для них билет в один конец под два метра земли. Напряжение висело в воздухе, как дым после артобстрела.
Сам генерал Эстонии соизволил явиться в еще не полностью покоренную Москву. Для него подготовили особые условия — ликвидировали местного аристократа вместе с его охраной, зачистили район, навели порядок в особняке и развернули полноценную военную базу.
— Правила есть правила, — повторил солдат с упрямством. — Мы не горим желанием попасть под трибунал из-за вас, майор. К тому же, вы не наш непосредственный командир.
— Знаете, пожалуй, я лично попрошу генерала передать вас четверых под мое командование. Посмотрим, как вы запоете, когда вместо того, чтобы греть задницы на посту, будете харкать кровью на передовой, — Урве угрожающе покачал пальцем перед их лицами.
Военные обменялись встревоженными взглядами. Ситуацию разрядил появившийся офицер, положивший свою тяжелую руку на плечо майора
— Так-так, майор, какие-то
