Когда Лакан знакомится с Якобсоном, и того, и другого занимают речевые расстройства, афазии. Кстати, и Фрейд, прежде чем прийти к психоанализу, исследовал эти расстройства и написал книгу «К пониманию афазий», которая вышла в свет в 1891 году. В статье 1954 года «Два вида афатичес-ких нарушений и два полюса языка» Якобсон пишет, что в речи человек осуществляет две основные операции – селекцию и комбинацию языковых единиц. Причем Якобсон указывает на отсутствие полной свободы говорящего в отношении селекции и комбинации слов, поскольку лексическим хранилищем должны владеть оба – говорящий и его адресат. Тем самым, косвенно Якобсон подчеркивает важную для Лакана мысль: речь всегда к кому-то обращена, говорящий всегда адресует ее другому.
Исходя из этих двух структурных операций и возникает два типа афатических расстройств: у одних афатиков нарушаются отношения сходства, то есть у них нарушен выбор; другим не удается установить отношения смежности, выстраивающие комбинации из выбранных элементов языка. Следующий шаг Якобсона – соотнесение этих основных операций и афазий с риторическими тропами, метафорой и метонимией. Он пишет: метафора является чужеродным элементом при нарушении отношения сходства, при нарушении же отношения смежности исчезает метонимия.
В конце статьи Якобсон фактически обращается к бессознательному со ссылкой на «Толкование сновидений» Фрейда. Он пишет: конкуренция между селекцией и комбинацией проявляется практически в любом процессе символизации. Так, например, при исследовании структуры слов решающим вопросом является то, как построены используемые символы и временные последовательности, на отношениях смежности («метонимическое смещение» и «синекдохическая конденсация» у Фрейда), или на отношениях сходства («тождество и символизм» у Фрейда).
В 1957 году Лакан пересматривает это сопоставление Якобсона и соотносит связь по смежности, метонимию с фрейдовским смещением, а связь по сходству, метафору – со сгущением. Формула метонимии, по Лакану, – слово в слово; формула метафоры – слова за слово. Искажение – смещение и сгущение Фрейда – Лакан переводит как скольжение означаемого над означающим. Один из очевидных выводов из такого соотнесения, перевода: бессознательное оперирует риторическими тропами. Иначе говоря: бессознательное структурировано как язык. Бессознательное структурировано как язык, в котором я – шифтер, переключатель. Лакан, между тем, не останавливается на соотнесении механизмов работы бессознательного со структурными операциями языка. Он говорит: желание человека – метонимия, симптом – метафора. Причем, убеждает он слушателей, слова «симптом есть метафора» сами метафорой не являются, и желание – на самом деле метонимия, ведь оно действительно пребывает в непрерывном смещении. К этим мыслям Лакан приходит на основании изучения Фрейдом и Якобсоном речевых расстройств, афазий. Статья Якобсона о двух видах афатических нарушений и двух полюсах языка выходит в свет в 1956 году, затем в несколько отредактированном виде – в 1957 году. Выходит она с посвящением Раймону де Соссюру. С этим психоаналитиком, сыном Фердинанда де Соссюра Якобсон встречается в Нью-Йорке, куда переезжает из-за распространяющегося по Европе фашизма. Раймон де Соссюр не мог не привлечь внимания Якобсона, ведь его как раз интересует и лингвистика, и психоанализ, и особенно – отношения между ними.
ПОД ЗНАКОМ ДЕ СОССЮРА
Удивительно, но Зигмунд Фрейд, прекрасно понимая значение языка в психоанализе, проявляя устойчивый интерес к наукам о языке, занимаясь проблемами расстройств речи еще в допсихоаналитический период, не обратился к «Курсу общей лингвистики» Фердинанда де Соссюра, вышедшему в свет в 1916 году. Это еще более странно потому, что сын Фердинанда де Соссюра, Раймон де Соссюр – психоаналитик, который прошел аналитическую подготовку на знаменитой кушетке Зигмунда Фрейда. Более того, сам Фрейд написал введение к его книге 1922 года «Психоаналитический метод». Лакан, можно сказать, восполняет этот пробел. 9 мая 1957 году он выступает в амфитеатре Декарта в Сорбонне с докладом «Инстанция буквы в бессознательном, или судьба разума после Фрейда». Этот программный текст являет собой итог очередного прочтения де Соссюра и общения с Якобсоном. В «Инстанции буквы» Лакан формулирует следующие тезисы: бессознательное структурировано как язык; бессознательное – дискурс Другого; симптом организован структурой языка; симптом – метафора, желание – метонимия. Таким образом, Лакан обращается к де Соссюру, Якобсону и Фрейду, чтобы в очередной раз подчеркнуть: никогда в психоанализе речь не шла о бессознательном как о резервуаре влечений, или хуже того инстинктов. Открытие Фрейда состояло как раз в том, что бессознательное – неосознаваемые представления, что бессознательное высказывает субъекта в свободных ассоциациях. Субъект выговаривается, проговаривается. И, тем самым, он оказывается производным языка, лингвистического знака, буквы. О букве, букве дискурса, – говорит Лакан, – речь идет на каждой странице «Толкования сновидений» Фрейда. Буква это иероглиф, идеограмма. Буква, по Лакану, – тот материальный носитель, который каждый говорящий заимствует в языке. Своим телом ребенок на определенной стадии своего развития входит в предсуществующий ему язык, в систему знаков.
В докладе «Инстанция буквы» Лакан по-новому осмысляет понятие знак из «Курса общей лингвистики». Языковый знак де Соссюра – двусторонний психический феномен, оба элемента которого теснейшим образом связаны между собой и предполагают друг друга. Одна сторона знака – понятие, другая – акустический образ. Фердинанд де Соссюр называет их означаемое (понятие) и означающее (акустический образ). Эти два элемента связаны между собой теснейшим образом. Как две стороны одного листа. Однако, отмечает де Соссюр, связь эта – произвольна, означающее немотивировано по отношению к означаемому.
Лакан производит дальнейшую автономизацию означающего. Если де Соссюр, утверждая произвольность соединения означающего с означаемым, все же настаивает на их связи, на значении, возникающем в этой связи, то в толковании знака Лаканом означающее не обладает открытым доступом к означаемому. Главное в знаке, по Лакану, – не означающее и не означаемое, а черта между ними. Эта разделительная черта – цензура, оказывающая сопротивление доступу означающего к означаемому. Видна лишь одна сторона листа. Формула Лакана – формула не отношений двух составляющих знака, а их разделенности. Доступно лишь означающее. Причем, означающее это не только акустический, но и визуальный образ. Означающее указывает не на означаемое, а на другие означающие, обнаруживаемые в последовательности, в цепи. Из этих соображений вытекает еще одна знаменитая лака-новская формула: означающее представляет не что-то чему-то, не означаемое кому-то, а субъекта другому означающему. Логика означающего – скольжение от означающему к означающему, от слова к слову. Логика означающего это логика желания, и риторический троп желания – метонимия. Метафора же – замещение одного означающего другим. Эта логика объясняет несовпадение субъекта с самим собой, то есть совпадение означающего с означаемым.
Поскольку субъект входит в бытие благодаря языку, то есть в качестве представленного в языке, он в момент своего рождения незамедлительно исчезает под означающими. В качестве говорящего, субъект не может совпасть с самим собой. Он говорит о себе, он делает себя объектом своей речи. Субъект говорит о себе, не будучи собой. Лакан говорит: я не есть там, где я игрушка моей мысли. Меня означаемого нет. Это расхождение, эта пропасть и становится основанием субъекта. Фундамент субъекта – пробел в цепи означающих.
Лакан переворачивает все общепринятые, в том числе и структуралистские представления о знаке, которые заключаются в следующем: означаемое предшествует означающему; слово открывает доступ к значению; язык-средство коммуникации; человек пользуется словами, чтобы передать смысл и намерения. Психоанализ показывает Лакану: означающее возникает вместе с означаемым, точнее, вместе с исчезновением доступа к означаемому; буква производит в человеке истину; значение возникает не в пределах знака, а между означающими; язык используется для того, чтобы скрыть смысл и намерения.
Такого рода диспозиция позволяет Лакану по-новому толковать клинический материал. В частности, по-новому расставить акценты в толковании сновидений. Лакан уделяет еще более пристальное внимание деталям проявленного содержания. Он не занимается поиском некоего скрытого содержания, некоего таинственного означаемого. Тайна лежит на поверхности. Истина – в самом тексте, в словах, между ними, в букве, в инстанции буквы. Истина между языком и речью.
ПЕРЕД СТЕНОЙ ЯЗЫКА
