Встав перед людьми во весь свой гигантский рост, они недоумённо смотрели на ариев, как на малых детей:
– Вы что творите, неразумные?
А рядом с ними, сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза, Сапсан различал знакомые лица. Пронзительный взгляд верного гридня Хазара, непокорная рыжая шевелюра воеводы Лины, бесшабашная улыбка неунывающего Нарада. И сейчас, когда владычество «изгоев» рухнуло, сообщению Старика следовало уделить самое пристальное внимание. Архистратиг не колебался в выборе ни секунды. Посылать нужно именно их – Бастака, Нарада, Лину. И старшим группы – Хазара. Биться им там, строго говоря, не с кем, но Латона – она Латона и есть, не стоит в этом вопросе расслабляться.
Щёлкнув по серьге, продетой в мочку уха, он негромко сказал:
– Хазар, ты далеко?
Тихий переливчатый сигнал известил, что коммуникатор отключен. Ага, опять старый волк в какую-то операцию ввязался. Сапсан усмехнулся. Бывший витязь «Шарана[9]» очень хорошо знал, как трудно удержаться и не поучаствовать самому в боевой операции. Он щёлкнул пальцем по сенсору пульта. Через секунду на пороге возникла помощница.
– Лиска, Хазара найди и ко мне, срочно, – он уловил в глазах девушки тень недоумения и пояснил. – Опять старый леший кого-то самолично ловит, всё никак не привыкнет, что он заместитель Главы Порубежной Службы. Давай, бегом. Как выйдет на связь, сюда его!
Помощница улыбнулась и, кивнув по-уставному, скрылась за дверью. Сапсан сел за стол и снова погрузился в воспоминания. Вот толпа, подзуживаемая наветами висельника Каргана, снова двинулась на него, но несколько гудящих взмахов меча заставили передних попятиться. Он, конечно, понимал, что его всё равно достанут, это – вопрос времени. И осталось этого времени самое чуть-чуть. Рука, держащая меч, уже наливалась свинцовой тяжестью. Сапсан перекинул меч в другую руку. Глава Старейшин Карган, с картинным видом, грозно простёр ладонь в его сторону.
– Вперёд!
Толпа снова колыхнулась. Но тут сверху спикировала вимана и с гудением прошла, казалось, прямо по головам. Моментально вспомнив о имеющемся на её борту оружии, люди испуганно шарахнулись в стороны, а летательный аппарат приземлился на освободившуюся площадку. Откинулся входной люк и из него вышли рыжая девушка и высокий седой старик. Следом за ними показалась огромная голова, потом гигантские руки. Над бурлящей, многоголосой массой людей разлилась тишина. Ахнули испуганно в толпе, заголосила женщина. Из виманы с трудом выбрался огромный муж и с высоты десяти аршин оглядел толпу.
– Не доброе дело творите, – прогудел великан. – Почто крови людской жаждете?
– Мудрый…Мудрый…Мудрый… – волной прошелестело по толпе.
Люди с испугом напрокудивших детей смотрели теперь на прибывшего, и было отчего. В гневе своём безрассудном они пошли против воли волхвов, которые, для их вразумления, оставлены были гигантами, сотворившими их мир. Мало того, они хотели пролить их кровь на самом священном месте. Многие опускались на колени, готовые безропотно принять всё, что будет назначено им в наказание.
А из ворот Храма Меру выходили, один за другим, титаны. Стоя перед толпой, они с грустной укоризной смотрели на них, как на напрокудивших мальцов.
– Зло человека от младости его, – сказал ему при расставании Медыня, один из нерождённых. – Для моего народа уже наступил закат, а светило людей только всходит. Вы ещё очень молоды и не можете порой отличить истинную цель от приманки.
Он гулко вздохнул, заставив затрепетать листья черёмухового куста, и снова замолчал, задумчиво глядя куда-то за горизонт.
– В моём мире у меня почти такие же обузы[10], что и у тебя, – неожиданно улыбнулся Медыня. – Вы полюбились мне, как родные. Прощай! Если будет совсем уж туго, просто подумай обо мне.
И, повернувшись, скрылся в воротах Храма Странствий по Мирам следом за собратьями.
…Серые низкие тучи, казалось, цеплялись лохматым брюхом за верхушки заснеженных деревьев. Затихла звонкая дробь дятла, порскнули в самую гущу хвои мелкие птички. Сидевший на корявом суку старый ворон, свернув голову набок, поглядывал одним глазом на то место, куда кухарка выплеснула ведро помоев, но слетать не торопился. Даже бесшабашные воробьи, забыв о драках, забились под застрехи и, взъерошив перья, помалкивали. Всё указывало на то, что надвигалась метели. Трактирщик тоже настоятельно советовал отложить путешествие до того, как погода наладится.
– Оно, конечно, дело ваше. Вот только, не ровен час, ветер разгуляется да с пути собьёт. Вместе с лошадкой своей сгинете. Переждать бы надо.
– О кошеле своём радеешь, – неожиданно встрял в разговор, гревшийся у печи мужичок-невеличка.
Хозяин бросил на него неласковый взгляд, но, к удивлению Нарада, остановившегося здесь под видом проезжего торговца, возражать не стал. Интересно! С чего бы это хозяину считаться с мнением никчёмного бродяги? Хазар, бывший, вроде, как, при лошадке, сидел в самом тёмном закутке. На первый взгляд, казалось, что он тут был «не при делах». Сбросив в тепле видавший виды потёртый тулупчик и, довольно покрякивая, он шумно хлебал из мисы наваристые щи. Но Нарад знал, что он не упустил ничего, достойного внимания. Вот же лицедей!
– Ежели здесь не копаться, то к обеду, до следующего трактира добраться поспеешь, – не унимался мужичок. – Тамошний хозяин для усталого путника и на доброе пиво расстарается, только резаны плати.
– Пиво? Это здорово! Исполать тебе за добрый совет, – «обрадовался» Нарад и повернулся к Хазару:
– Поторопись, старый, в дорогу пора.
Он успел приметить блеск в глазах советчика и угрюмый вид хозяина, явно не одобрявшего его решения. Пять минут спустя их сани выехали в распахнутые ворота и покатили по дороге, что тянулась меж утонувшего в сугробах леса.
– Зашебуршились мышки, – хмыкнул Хазар. – То-то нас в дорогу выпроваживали. Хозяин явно догадывается, но терпит, чтоб самому «петуха» не подпустили. Отработано у них всё – сигнал подан, а там уже ждут. Сейчас, где-нито, нас и встретят. Ты только не дёргайся раньше времени.
– Но это действительно те, кто нам нужен?– не удержался Нарад.
– Здесь ватага Вепря не первый год промышляет, – ухмыльнулся Хазар. – Пришлым тут не разгуляться, глотку в один мах порвут.
Их, действительно, поджидали. Через час, когда они миновали поворот, под морду лошади выкатился таившийся за толстым стволом крепкий мужик и уцепился за узду. Следом нарисовалась ещё пара дармоедов при оружии. В упор наставив самострелы, путникам велели заткнуться. Весьма невежливо потеснив, завалились в сани и, подгоняя кнутом, направили храпевшую лошадь на едва приметную тропу. Вскоре сани выкатили на обнесённую ельником поляну, где стояло несколько осёдланных коней. Прибыли, надо полагать, в конечную точку маршрута. Конечную, скорее всего, во всех смыслах.
С почерневших туч пробрасывал редкий снежок. Незаметно поднявшийся, неласковый ветерок обжигал щёки и обнажённую, по-привычке, шею. Ватажок[11] по кличке Вепрь смотрел на Нарада тяжёлым взглядом.
– Значит, говоришь, купец? И, зачем же тебя, дуралей вышитый[12], в наши края-то занесло?
Он глумливо засмеялся. Ватажники[13] за его спиной захохотали, предчувствуя потеху.
– У тебя же на лбу во-от такими рунами прописано, что ты либо стражник, либо порубежник. Ещё старинушку этого с собой на верную погибель потащил, – он презрительно кивнул на стоящего рядом Хазара, который, испуганно съёжившись, смотрел на огромных разбойников, как кролик на удава. – Неуж всерьёз думал, что я тебя за торгаша приму?
– Мало ли, кто на кого похож, – беззаботно ухмыльнулся Нарад. – Ты вот на кабана смахиваешь, но я ж тебе желудей не предлагаю.
Ватажники за спиной Вепря испуганно смолкли. Лицо Вепря стала заливать густая краска, а рука потянулась к поясу, на котором висел внушительных размеров нож.
– А вон те тоже ваши люди, али чьи? – неожиданно спросил «старинушка», испуганно глядя куда-то за плечо ватажка.
Реакция у того была отменная. Видать, потому и жив до сей поры. Резко развернувшись в ту сторону, куда глядел испуганный дед, он сместился влево с таким расчётом, чтобы Нарад оставался в поле его зрения. Старика он в расчёт не принял. И, между прочим, совершенно напрасно. Железная рука Хазара намертво стиснула его глотку, а удар кулаком за ухо напрочь вышиб сознание.
Нарад, едва тать отпрыгнул в сторону, ринулся на ватажников. Прежде, чем его манёвр был осознан, ближайший к нему, получив жестокий удар кулаком в «поддых», ничком повалился на снег. Удар носком сапога в висок свёл шансы татя к нулю. Второй, заметив, краем глаза, движение, развернулся к нему с занесённым для удара топориком. Но где ему было тягаться с выпускником Высшей Космической Даршаны… Жестокий удар ногой, с хрустом проламывая грудину, вышиб из него дух прежде, чем он уткнулся лицом в сугроб. Нырнув в сторону, Нарад ушёл от свистнувшего в волоске от виска, меча. Второй раз ударить ватажник не успел.
