Тоже полетать захотелось идиоту! Тьфу! Сидел бы сейчас в каком-нибудь пабе со стаканом виски в обнимку с первой подвернувшейся шлюшкой, что за бабки были готовы его языком с ног до головы вылизать. Даже от дерьма! Бывало, что и без денег старались, ибо выбор между жизнью и смертью невелик.
…Азер начал своё восхождение с грязных трущобных окраин. Там, где всегда стояла невыносимая вонь от расположенного рядом полигона для городских отходов, а в тарелку с похлёбкой из вермишели быстрого приготовления падали одуревшие синие мухи, роями жужжащие в воздухе. По стенам ползали жирные тараканы, а наглые крысы неспешно дефилировали по проезжей части, уступая дорогу лишь везущим очередную порцию отходов мусорным машинам.
Его мать снимала здесь крошечную каморку, на большее чернокожая мигрантка рассчитывать не могла. Шлюхой первостатейной была его мамочка. И его нагуляла от очередного бойфренда, что менялись с постоянством, достойным лучшего применения. С появлением совершенно ненужного ей бэби менять в своей жизни она ничего не собиралась. Едва начав соображать, он примкнул к стае таких же чумазых мальчишек, потрошащих мусорные мешки в поисках съедобных остатков, ещё годной одежды и стеклотары. Стекляшки, отмыв в мутном ручейке, тут же, на краю свалки, можно было сдать старому китайцу. Хоть и платил он за них сущие гроши, но это были, всё-таки, деньги.
Он быстро понял, что надеяться можно только на себя. На одно оскорбление он отвечал десятью, на один удар – тремя ударами. К пятнадцати годам он возглавлял шайку таких же волчат, готовых убить за пачку сигарет или за целые кроссовки. Выбор был небогат – либо ему проломили бы голову в одной из постоянных драк, либо он сгнил бы в тюрьме, но Азеру повезло. Сообразительного паренька приметил один из бывших любовников его мамаши.
Его взяли в «семью», делавшую свой бизнес на наркоте и торговле оружием. А три дня спустя «обдолбанный нарик» перерезал его матери глотку за несколько центов. То, что потом он долго и вдумчиво пластал этого урода на лоскуты, не утешало. Какая б ни была, но мать была тем единственным человеком, к кому он был действительно привязан. Зато, в «семье» его дела пошли в гору. Чёрный Сэм, его наставник, хорошо разбирался в людях, и сразу выделил его среди остальных. Гонял по-полной, вдалбливая нужные знания, вот только доучить не успел. Развеянный на отдельные молекулы, он уже не мог ничему научить. Но Азер и так уже знал достаточно.
Правда, не все это поняли вовремя. Первый перекупщик, не приняв всерьёз «черного сопляка», попросту его «кинул». Присвоив все деньги от реализации захваченного аргеллиума, он «свалил» на один из тысячи райских островков, наивно полагая, что этим дело и кончится. Надо думать, у него было время поразмыслить над ошибками, лёжа в муравейнике с содранной заживо шкурой.
Урок пошёл впрок его коллегам. Больше «кидать» его не пытались. К двадцати годам Аззам умудрился сесть всего один раз – за драку в баре. Когда местное население сцепилось с бледнолицыми, он завербовался в морскую пехоту. Цель оправдывала средства. А ему всего-то и требовалось, что присмотреться к хранению нового вооружения. Ну, и сделать так, чтобы оно оказалось в его руках. К началу службы в армии он уже знал и умел многое. Кровь и насилие его ничуть не пугали, а только возбуждали, и поначалу, он отлично вписался в армейские будни. Точнее, вписался бы… если бы не сержант Камински.
Аззам скрежетнул зубами, вспомнив их стычку. Он, придя из увольнения пьяным, на замечание сержанта послал того в задницу. О том, что было дальше, лучше не вспоминать. Случившееся наглядно доказывало, что все спортзалы и «качалки» – ничто против подготовки спецназа. Камински отделал его так, что он провалялся в лазарете несколько дней. Может, эта история и не получила бы продолжения, если бы Азер не вздумал посчитаться с обидчиком. Армейский кинжал, который он вздумал пустить в ход, увы, не помог. Ловко обезоружив строптивого новобранца, сержант снова избил его до потери пульса.
Но Азер не привык, чтобы последнее слово оставалось за кем-то другим. Едва отлежавшись после побоев, Аззам обратился к командованию с рапортом, в котором обвинял Камински в преследовании на расовой почве. Однако, военным дознавателям была чужда слепая «политкорректность» и они установили всё, как есть. Сержанту Камински был объявлен выговор за рукоприкладство, а жалобщика арестовали за воинское преступление. Азеру удалось бежать, но он поклялся, что Камински умрёт от его руки…
…– Нет, ты мне скажи – что дальше?– доставал он напарника. – Ну, выдрались мы из этого зелёного дерьма с динозаврами, так нас на этот Тартар законопатили.
– Главное, Вик, что Костлявая мимо проскочила, – затянулся сигареткой немец.
– Ага. Зато здесь, к этим «богомолам» приставили. Хрен редьки не слаще.
– Чего пристал? Тебя, контракт подписывать не заставляли.
– Но в нём не было пункта о службе вне Земли!
– Можем расторгнуть, – хмыкнул тот. – Только идти некуда.
– А если подвернётся? – Не унимался Витька.
– Отстань, Вик. Сам об этом думаю.
Они замолчали, невольно вспоминая, как, прибыв на Тартар, строили новую базу, лабораторию и терминал. Когда терминал заработал, командование не задержались. Оставив небольшой гарнизон для охраны лаборатории, они быстро сбежали на соседнюю Арктиду, где условия жизни были намного выше. Зато на территории базы появились уродливые бараки, куда спецгруппа регулярно привозила пленников. Какие права человека? Это было натуральное рабство. Мало того, что их содержали, как скотину, так ещё и заставляли работать с мантикорами, где редкий день обходилось без жертв.
– Ты слышал, что русаков-неразлучников «безопасники» сгребли? – поделился Витька услышанной новостью и, прикидывая про себя, что на них могли «накопать».
– Макса с Виком? Хреново. Нормальные ребята.
Грунтовая дорога бежала среди густого леса, то ныряя в густую тень ельника, то выскакивая к открытым солнечному свету березнякам. Торжественные колонны строевого сосняка перемежались кедровником и густыми зарослями орешника. В открытые окна врывался тёплый ветерок, наполненный одуряющим запахом смолы и хвои. Прямо перед носом машины перебегали дорогу полосатые бурундуки, по крыше кабины стукали оброненные кедровками шишки. Витьке это напоминало российскую глубинку, куда он однажды выбрался с однополчанами пострелять уток. Сдержав невольный вздох, он закурил сигарету.
Сейчас они возвращались с центрального космодрома Тартара, где представитель службы снабжения заключал контракты на поставку продовольствия. В кузове бугрились набитые под завязку мешки.
– Сейчас груз сдадим и в столовую… – размечтался Витька, небрежно положив руки на руль.
– Не рассчитывай, – хмыкнул тевтон. – Для начала в душевую загонят, а потом переодеваться. У начальства просто «бзик» на чистоплотности. Я сам люблю чистоту, но каждые сутки стирать форму….
– Не думаю. Тут что-то другое, – покачал головой Витька.
Крутой поворот и машина мягко подкатила к воротам базы. Выскочивший из караулки солдат распахнул створки ворот и они въехали на территорию. Поставив авто под разгрузку и разместившись на лавочке, оба с наслаждением прихлёбывали баночное пиво, которое пока ещё выдавали им из прежних запасов. Стояла тишина. Раздавшиеся неожиданно вопли и рёв многих глоток грубо вернули их к прозе жизни. Они увидели, как с ближайшей горушки посыпала разношёрстная толпа вооружённых людей и кинулась на ограждение периметра.
– Вот придурки, – скривился тевтон. – Если укрепление кажется доступным, не верь глазам своим.
– Ничего, – спокойно отозвался Витька, переворачивая над открытым ртом банку. – Сейчас их угостят по-полной.
Яркие вспышки живых факелов, воздух огласили пронзительные вопли, и толпа отхлынула. Но со стороны ворот донёсся звук боя и тишину разорвал сигнал тревоги.
– Чёрт, вечно нам везёт, как утопленникам, – сплюнул Витька, на бегу выхватывая оружие.
– Как всегда, – скривился Гюнтер. – Любой падающий кирпич наш.
Потом разговаривать стало некогда. Через рухнувшие под напором ворота на территорию хлынула пёстрая толпа. С первого взгляда было ясно, что она состояла не из лучших представителей местного населения. Тати, конечно, это и к бабке не ходи. Так их, кажется, называют в этом мире. Воспользовавшись своей многочисленностью, банда, наглая от безнаказанности, рассыпалась по территории базы. Падали нападавшие, падали и защитники, тут и там уже схватились в рукопашную, катаясь с руганью по земле. Пару минут спустя стало ясно, что налётчики, в первую очередь, рвались на контейнерную площадку.
Прикрывая друг другу спину, они ещё успели увидеть, как несколько прорвавшихся татей, уцепив пару контейнеров, загрузили добычу на телеги и поспешно покинули место боя. Остальные продолжали наступление, видимо, имея приказ о полной «зачистке» базы. Сказывался численный перевес, и защитники гибли один за другим. Ситуация становилась всё безысходней, и тогда начальник базы, подскочив к контейнерам, стал распахивать створки. Подбежавшие солдаты, вытаскивая прозрачные упаковки, срывали пломбы и выпускали чудовищ.
