– Просто не лезь в неприятности и жди вестей из внешнего мира. Скоро Константиния начнет выкупать политическую верхушку дистрикта…
Не самый лёгкий разговор прервало появление Щенка. Наглый засранец, которого хозяин Макс выкупил за бесценок у овдовевшей пожилой пары ещё ребенком, пробрался на мою территорию без разрешения, залез через окно и даже шумно чмокнул моего человека в щеку.
– Пятый… Ой, Рохан, а ты слышал последние новости? Мы нашли фактотума Долорецких! Он скрывался в коллекторе!
Лана при звуках этой фамилии подозрительно побледнела.
12
Иелана
– Фак… что? – повторил Рохан, откидывая серебристо-белую прядь со лба. Когда он злился, его привлекательное лицо становилось картинно-заносчивым. Как у злодея из нуарного триллера.
– Фактотум. Доверенное лицо, представляющее интересы целой династии, – объяснила я, чувствуя, как сердце замирает в груди. Почему именно он? Так, надо успокоиться, а то на лице все написано.
Названный Щенком кивнул с искрящимися от гордости голубыми глазами.
– Мы стали на шаг ближе к своей цели. Если генетики этих благородных ублюдков ничего не знают про нашу святыню, то он-то точно должен!
– Подробности потом расскажешь.
– Она же твоя женщина, чего скрывать? – удивился Щенок, пожалуй, слишком крепко обнимая меня за плечи. И почему все оборотни такие контактные? Смущает.
– Я ухожу, Лана, – Рохан будто бы пропустил заявление своего товарища мимо ушей, только зыркнул на месторасположение его ладоней с острыми ногтями. – Сиди на заднице ровно, а если придет враг – используй пса как снаряд.
– Которого?
– Пф-ф, кого сможешь поднять – того и кидай!
Мне внезапно улыбнулись. Искренне, открыто. Не как обузе или существу, чей статус находился между понятиями «питомец» и и «идеологический враг». Опешили мы с Щенком одновременно, вплоть до отвисших челюстей. Не думала, что Рохан умеет улыбаться.
– Постойте, а что вы будете делать с пленником? – не хотелось портить момент, но спросить все же стоило. – Ведь без пыток обойдетесь, правда?
– Посмотрим, – уклончиво ответил за него Щенок.
– Но фактотумы связаны с главами Домов нерушимой клятвой. Их буквально заставляют хранить тайны хозяев, внедряя в мозг схожую с вашими программу!
– На кону стоят куда более важные вещи, чем жизнь одного человека, – Рохан хрустнул челюстью. – Но не думаю, что он сможет сопротивляться моей силе. Как язык развяжется, так и опустим... Не выходи наружу.
Одним грубым жестом он вытолкнул товарища из оконного проема прямо в кусты. И сам туда же прыгнул. Двигались оба оборотня феноменально быстро, с ловкостью недоступной простым смертным. Проследив, как два силуэта исчезают в лесном влажноватом мареве, скопившемся после дождя, я закрыла створки и спешно поднялась по винтовой лестницей в свою комнату.
Великая удача, что Рохан больше не пытался давить на меня своим темпераментом и пошлыми намеками. Это позволило развернуть под кроватью целую мастерскую.
Я облазила замок бедных Закировых с фундамента и до шатровой крыши, собирая детали для передатчика; той простой безделицы, что смогла бы связать меня с информационной сетью имени Купера-Розовица. КУРО.
Дрожащими руками соединила последние проводки, настроила сигнал и нажала на кнопку подобранного галло-фона. Тонкая пластина из полупрозрачного пластика мигнула. Расцвела радугой красок, издавая мелодичный свист загрузки.
Давай же. Прошу. Я хочу узнать, что с моей семьей, с Натиной. С отношением к оборотням, оставшимся снаружи.
И вот…
– Добро пожаловать в сеть, пользователь. Как мне к вам обращаться? – спросил слегка заикающийся, нежный голос.
– Затворница, – машинально сказала свой никнейм. – Активируй поиск, мне нужны новости Славии за последнюю неделю. Расставить в порядке важности: от самых главных к пустяковым. Никакой погоды и фактов из жизни селебрити!
– Я вас услышала. Обрабатываю запрос, Затворница.
Голограмма в виде очаровательного белого личика подмигнула мне, воспарив над галло-фоном. Пухлые губки надулись, взгляд серебристых глаз стал задумчив. Затем изображение сменилось на новостную ленту.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Массовая паника. Соседние дистрикты требуют начать расследование, люди, чьи родственники работали на лаборатории Долорецких, ждут справедливости и ответа правящего Дома.
Повальный отказ от волчат из питомников. Ученые наперебой выдвигают свои теории о внезапной мутации.
Вновь подняли голову радикальные группировки «Чистота генома» и «Раса».
– Боже, мир спрятил, – Я закусила губу, отмахиваясь пальцем от самых тяжелых фотографий и заголовков. Но тут, уже второй раз за день, мелькнуло ненавистное имя.
Долорецкие дали интервью крупнейшей газете, владельцами которой они по совместительству являлись.
Я впервые увидела своего жениха. Еще в день отъезда стоило посмотреть, что там уготовила судьба, но тогда не было сил. С виртуальной странички на меня взирали трое. Сухощавые мужчина и женщина, будто слепленные на одном конвейере. Траурный вид подчеркивала темная, демонстративно простая одежда.
А подле родителей, окруженный микрофонами, стоял он. Роман Долорецкий.
Невысокий юноша лет двадцати пяти, с округлым, немного нервным лицом, темными короткими волосами, прямой осанкой. И шпагой в петельке мундира Славской федерации.
Сторонники консерватизма, ясненько.
– Мы обязательно разберемся с этой ситуацией. Клянусь честью семьи, как будущий глава Дома и племянник правителя нашей прекрасной страны, конфликт с партией бракованных рабов будет улажен в кратчайшее время. В этом есть личный интерес. Моя невеста оказалась в пределах Вронского дистрикта как раз в день падения системы. Иелана, если ты слышишь, – Роман, казалось, смотрел прямо на меня, – я спасу тебя! Мы обязательно встретимся!
Романтично-то как.
И почему я не верю. Оборотню, которого знаю неделю, верю – а ему, достойному члену общества, нет.
И все же… Простит ли меня Рохан, если узнает, кого пригрел?
Видя, что сигнал слабеет, поспешила закрыть вкладку. Натина должна быть в сети. Только с ней я могу поговорить открыто. Когда звонок прошел, и голограмма высветила заспанную белокурую головку, я чуть не расплакалась. Улькир-спаситель, как же я соскучилась!
– А-а-а! – вместо приветствия издала сестренка, тараща васильковые глаза.
– Это я, правда, я! Успокойся.
– Лана... живая.
Она вела себя так, словно увидела призрака. Притянув галло-фон максимально близко к личику, быстро-быстро зашептала, сбиваясь и проглатывая слоги. Где-то за границей камеры хлопнули двери. В комнате потемнело из-за задернутых штор.
– Хвала Маркусу, ты цела. Поверь, я их не прощу, чертовы предатели… Слышала, что твой женишок для камер сказал? Мол, люблю-спасу, только дождись! Я специально проболталась о вашей помолвке друзьям, чтобы он не мог слиться. Это их семейка виновата в бунте, так пусть продолжают искать выход из сложившейся ситуации…
– Нат, погоди, – с непривычки закружилась голова. – О чем ты? Кто предал? Кого?
– Тебя! Уроды наши мамочка с папочкой. Мы почти банкроты. Папуля, оказывается, проигрался в пух и прах каким-то опасным типам... Долорецкие были последним шансом Дома Лисовских остаться на плаву! А этот сучий потрох – уж прости за прямоту – как узнал, что ты застряла под куполом с оборотнями, тут же позвонил нам. Сказал, что брак нужно заключить сейчас же, и что он готов пойти на уступки.
– Взять в жены тебя, – догадалась я. – Но ты ведь еще не достигла брачного возраста.
– Эй, а что это у тебя на шее? – Натина сощурилась, пытаясь разглядеть ошейник в вырезе спортивной куртки. Я затянула ворот и буркнула:
– Не отвлекайся, Нат. Заряд кончается.
– Ах, да, твоя правда. Сейчас такой бардак, аристократы в полной заднице. Авторитет власти пошатнулся. Без понятия, чем этот брак поможет, но они настроены решительно. Вот я и подумала, что подставляться еще больше Долорецкие не станут, и спалила родительскую сделку. Ты-то сама как?
