– Остановись, – окликнула я девочку, когда она вновь вспорхнула к потолку. Начинаю думать, что позвать на сеанс ребёнка было плохой идеей, – Назови нам своё имя.
– Лизель, и я хочу играть. Ты боишься щекотки? – спросила она, обращаясь к девушке справа от меня.
– Это дух ребёнка! – воскликнула женщина слева, – Марина, вызовите нам взрослого.
Ох, зря она. Духов сердить нельзя.
Глава 7
Лизель резко обернулась к говорившей, взмыла к потолку, где я её и перехватила. Я притянула девочку к себе, выставив руку в театральном жесте. Для всех я делала вид, что впала в транс, на самом деле, я беседовала с мелюзгой. Быть для неё проявителем я перестала, так что клиентки ждали, а я вправляла ребёнку мозги:
– Ты же играть с ними хотела?
– Да.
– Им не нравится твоя игра, они обиделись.
Лизель надула губки.
– Я дам тебе вторую попытку, последнюю.
Девочка захлопала в ладоши, а я потянулась к миру духов, и вокруг меня тотчас появился серый пейзаж. Я огляделась. Моим клиенткам нужно кого-нибудь утончённого и желательно давно умершего. Например, дух человека, заставшего Первую мировую войну, обычно ценится клиентами выше, чем дух умершего десять лет назад. Правда, чем более древний дух, тем сложнее его отыскать.
Такое впечатление, что в мире духов я всегда оказываюсь в точке входа в него. Духи недавно умерших оттесняют вглубь тех, кто умер до них. В результате получается, что я ещё смогу поговорить с теми, кто скончался в начале ХХ века, но не смогу вызвать духа строителя Пирамид в Гизе. Однажды меня попросили, я честно объяснила, что не могу и осталась без гонорара.
Мне очень хочется знать, что происходит с древними духами. Просто отдаляются от входа настолько, что их не достать или исчезают навеки, как разлагается тело в могильной земле? Может быть, серость во круг и есть остатки тех самых духов?
Едва я потянулась вдаль, посылая духам призыв, передо мной появилась женщина лет сорока. Босая, одетая в латанную-перелатанную ночнушку с заплатами на подоле и плече, а на лице был явственный отпечаток тяжёлой жизни.
– Медиум? – спросила она с непонятной интонацией.
– Да.
– Настоящий…, – не то вопрос, не то издёвка.
– Да, – повторила я.
Она вздохнула, хотя духам воздух не нужен даже для того, чтобы говорить.
– Чего хочешь, медиум?
– Ищу того, кто согласится развлечь моих гостей на сеансе.
– У тебя нет постоянного духа призыва?
– Нет, – я удивилась, не знала, что такие бывают.
– Если ты не хочешь каждый раз искать, давай договоримся, что ты будешь звать меня. Посмотри, на что я годна, и решишь после сеанса.
Предложение было неожиданным, несколько странным и непонятным. Но, в общем и целом, мне идея нравилась, хотя что-то смущало. К сожалению, думать времени не было, я увлекла женщину в наш мир. По крайней мере она выглядит вменяемой. Я покосилась на клиенток и театрально воззвала:
– Я снова обращаюсь к тебе, хранитель завесы. Приведи ко мне духа, который будет говорить и отвечать мне!
Работать проявителем я не стала, этот фокус дамочки видели и не слишком оценили.
– Положите руки на указатель вместе со мной, – приказала я клиенткам. Тотчас ладони многоэтажным бутербродом легли на треугольную плашку.
– Здесь ли ты, дух? – спросила я, хотя и так прекрасно знала.
Указатель пришёл в движение, поочерёдно замирая перед буквами з,д,е,с. Показать ещё и на мягкий знак моя помощница поленилась.
– Как его зовут? – оживилась девушка.
Я чуть удивлённо приподняла брови. Суетится, будто с потенциальным кавалером знакомится. Указатель ожил, и женщина представилась:
– Валентина.
Интерес у девушки поугас, зато встрепенулась дородная дама.
– Я хочу её увидеть, пусть покажется.
Всё-таки работаю проявителем. Я позволила Валентине появиться за моей спиной. Она неподвижно замерла, и я вдруг почувствовала, что она пытается исчезнуть. Странно. Я дала ей это сделать. Валентина метнулась за спину к той самой даме, и я вновь сделала духа видимым. Дама взвизгнула, а потом вдруг выдала:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Она ненастоящая.
Валентина положила ладони на плечи клиентки и вкрадчивым голосом спросила:
– Вы готовы поручиться жизнью?
– Настоящая, – пискнула дама и осела без чувств. Бывает.
– Кто вы? – вмешалась девушка. Состояние соседки её ни капли не взволновало.
Валентина прошла сквозь стол, и остановилась в центре столешницы.
– Я родилась в 1838 году в семье небогатого торговца. Поскольку я оказалась пятой дочерью, то шансов быть выданной замуж у меня не было, отец не смог бы обеспечить мне приданое. Вместо этого он дал мне образование в надежде, что я смогу пробиться в жизни своим умом, – Валентина сделала паузу и продолжила. – В раннем детстве у меня обнаружились психические способности. Рядом со мной раздавался стук, двигались предметы, слышались голоса. Однажды в наш город приехал медиум, говорил, что он ученик самой Маргарет Фокс. Он определил, что у меня тоже есть дар. Сначала вместе с ним, а потом и самостоятельно я проводила спиритические сеансы. Однажды утром, это был 1878 год, я проснулась и поняла, что дар покинул меня. Жизнь утекала медленнее. Через три года я умерла.
Я слушала Валентину, приоткрыв рот и совершенно забыв, что нужно держать лицо. Уже одно то, что она довольно старый дух, заинтересовало меня, но когда я услышала, что она моя коллега… Это невероятно. Наверное, я смотрела на неё влюблёнными глазами.
Я потеряла контроль над ситуацией, и этим воспользовалась Лизель, которая потянулась к Уидже и начала беспорядочно гонять указатель по доске. Плашка металась, нигде не задерживаясь, выписывая пируэты и пугая клиенток. Забавно, что рук никто в этот момент на плашке не держал. Движение вдруг замедлилось, и девочка вывела вполне отчётливую фразу: «Купите кукле белые цветы».
– Что меня ждёт в ближайшем будущем? – спросила клиентка справа.
Валентина окинула женщину внимательным взглядом и сообщила:
– Я вижу тебя и седого мужчину, но не старика. У него клетчатая рубашка, и вы стоите под раскидистым дубом. Кто он?
– Не знаю, – растерялась женщина.
– Знаете. Вспоминайте. Назовите мне его имя, тогда я смогу заглянуть дальше. Пока видения на счёт вас заблокированы этой картинкой, я ничего больше не увижу.
Я моргнула. Не поняла. Клиентка повелась на озвученную Валентиной чушь, но я-то отчётливо осознала, что мёртвая нагло врёт. Кажется, она не брезговала использовать в своей работе ложь, и неудивительно, что способности покинули её. Пока я обдумывала ситуацию, Валентина с удовольствием наврала с три короба всем желающим, Лизель наигралась с доской, а клиентки получили то, ради чего пришли, и начали терять интерес. Ну и хорошо, сеанс неожиданно утомил, и продолжать представление я бы не хотела. Хорошо, что пора закругляться. Я отправила духов обратно и снова театрально взвыла:
– Я благодарю тебя, хранитель завесы и возвращаю тебе тех, кто должен быть по ту сторону, – взвыла я так, что клиентки подпрыгнули – финальная точка .
Я устало откинулась на диване. Клиенток увёл Игнат, а я просто приходила в себя. Театр абсурда закрыл свои двери. Теперь нужно снять с себя костюм и убрать с глаз долой до следующей клоунады, вернуть на место Уиджу. Хотя нет, её стоит отложить, а то на волне интереса к спиритизму все раскупят. С чем мне тогда работать? Я дождалась, когда дамы уйдут, кое-как поднялась на ноги и занялась приведением себя в порядок.
– Ты в норме? – уточнил Игнат.
– Ага, – невнятно откликнулась я, пожелала Игнату всего хорошего и направилась в присмотренную недорогую гостиницу. Завтра разбираюсь с долгом ведьме, а сегодня перед сном нужно поговорить с Валентиной. То, что она моя коллега, безусловно, влечёт, но ведь Валя врёт, зараза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
О Вале я вспомнила, только забравшись в кровать с ногами. Я сунула подушку под спину, устроилась поудобней и потянулась к духу. Над полом разлилось лёгкое сияние, а через секунду передо мной зависло приведение. Валентина выглядела так, будто ждала. И почему-то, несмотря на затасканную ночнушку она мне показалась хищницей. Я передёрнула плечами.
